Книга Кричащая Башня знает, страница 116 – Любовь Минеева

— Ладно. – Диля взмахивает рукой, проводя невидимую черту. – Вторая улика – это бусы. У нас в городе не так уж много магазинов с побрякушками, можем обойти их и выяснить, где они были куплены. Может, там даже вспомнят, кто их купил.

Я усмехаюсь:

— Ага, конечно. Это уж совсем расследование в духе Нэнси Дрю!

— Ну давай сходим хотя бы в те, которые знаем! Чем черт не шутит!

— О’кей, посмотрим.

Я смотрю на телефон и вижу, что мне снова названивает Ритка. Диля замечает, что я отвлекаюсь, и говорит:

— Ну так что мы решим? Как будем действовать?

Действовать? Давно не задумывалась, как мне действовать. По-моему, все это время обстоятельства действовали за меня, а я только шла туда, куда толкают, натыкаясь на углы и врезаясь в стены на крутых поворотах. Теперь же мне приятно осознавать, что я и правда могу попытаться держать ситуацию под контролем.

— Если бы в этих записках был хоть намек на угрозу, можно было бы отнести их в полицию… – говорю я неуверенно.

— Две записочки, написанные от имени умершей девочки? – тут же язвит Дилька. – Да они тебе скажут, что это просто глупая шутка. Они вцепились в версию самоубийства всеми руками. К тому же у Женьки в крови нашли уйму алкоголя.

Да-да, все мы помним состояние Жени.

— Ладно. Для начала я попробую выяснить у Дашки, кто был у них дома, в частности, в Аринкиной комнате в день ее смерти.

— А также и после нее. Записки-то мы после получили.

— Но дневник исчез, видимо, до.

— Да уж, сыщики из нас так себе.

— Да пройдемся мы по твоим магазинам с цацками, не переживай!

Она хихикает и допивает кофе. Я сворачиваю «свою» записку, беру бусы, стараясь не показывать брезгливость, на миг снова вижу день похорон и этот чертов жемчуг, обвитый вокруг Аринкиной шеи – шеи, которая кажется восковой и ненастоящей. Я застываю. Я вижу свои руки сквозь пелену слез, застилающих глаза, – как я прикасаюсь к Аринке, фактически обнимаю ее за шею.

— Что с тобой? – говорит Диля, но я не отвечаю, не в силах отвести глаз от этого воспоминания.

Я ищу застежку этих чертовых бус. Вот что произошло на похоронах.

Я сняла их.

— Бус на ней не было, – говорю я потрясенно. – Я же собственноручно сняла их там, на похоронах.

— И куда ты их дела?

Я смотрю на Дилю недоуменно.

— Отдала кому-то, кто стоял рядом со мной.

— Кому?

Понятия не имею. Я пытаюсь вернуться мыслями в тот день, в свое воспоминание. Все, что я помню, – когда я отвернулась от Аринки и гроба, то оказалась в объятиях Ваньки.

* * *

Мы выходим из кафе, но не торопимся расходиться. Диля достает из кармана искусственной шубки пачку тонких «Винстон», и через мгновение нас окутывает ментоловое облако. Я смотрю вправо – на восточную стену Кричащей Башни. Ее белый бок выглядывает из ранних сумерек, точно призрак великана. Мы не сговариваясь идем к ней, Диля делает еще пару затяжек и выбрасывает окурок.

Это место у Башни вытоптано до асфальта – снега почти нет. У стены все еще лежат какие-то игрушки и искусственные цветы, я даже различаю фотку Аринки, прикрепленную к известковой коже Башни на какой-то чудо-скотч. Никаких фотографий Жени или свежих цветов не наблюдается.

Мы останавливаемся в пяти шагах от Башни – там, где заканчивается край парковки и начинается что-то вроде газона, сейчас превратившегося в грязное месиво снега и земли. Диля снова достает сигарету. У меня мелькает мысль – а не стрельнуть ли и мне? – но желание проходит.