Книга Кровь на песке, страница 67 – Брэдли Бэлью

— Что тебе?

— Вы Серкан?

Тот не глядя взял чашку, сделал большой глоток, посмотрел на охранника и только затем кивнул Эмре, не сводя с него подозрительного взгляда.

— Мне сказал… то есть мне сказали, эм-м… – Эмре облизнул губы. – Мне сказал один ваш знакомый, что… кхм…

— Боги всемогущие, да говори уже!

— Мне сказали, что вы сбываете кое-какие товары.

Серкан закатил глаза, вновь нацепил очки и вернулся к записям.

— Понятия не имею, о чем ты. Выметайся.

— Боюсь, что не могу.

Кундунец отложил фигурку, перехватил поудобнее нож. Серкан поднял глаза и снова снял очки, отложил их, будто признавал, что это надолго.

— В пустыне много путей, ястребок. Ты уверен, что хочешь выбрать именно этот?

Эмре прекрасно знал, что Серкан торгует тем, что ему нужно, но приказчик осторожничал, и его можно было понять. Он работал на женщину по имени Хюлья – наполовину кундунку, наполовину шарахани, – всю жизнь торговавшую исключительно с Тысячей земель. Почившая мать оставила ей не только корабли и склад, но и ценные торговые соглашения.

Власть на Тысячах земель Кундуна была переменчива, как песчаные дюны. Войны постоянно терзали их травянистые просторы, но мать научила Хюлью лавировать в этом хаосе, отсекать изжившие себя связи и заводить новые. Хюлья привозила в Шарахай товары, которые другим караванщикам было не достать, или скупала по ценам «для своих» то, за что остальным приходилось выкладывать кругленькую сумму.

Серкан был ее казначеем и приказчиком, заключал сделки с шарахайскими купцами и другими караванщиками, доставлявшими для Хюльи товары. К примеру, табак, высоко ценившийся в Шарахае. Его привозили в ящиках, а потом пересыпали в мешочки и продавали с аукциона. При желании кое-что можно было и продать налево. Эмре сомневался, что Серкан обманывает хозяйку, но Воинство выяснило, что у него настали трудные времена, а такое честности обычно не способствует. Месяцами он подворовывал из ящиков, смешивая дорогой табак с дешевым, и так потихоньку стал обладателем собственного запаса.

Эмре поклонился ему три раза.

— Простите меня великодушно, хаджиб, но вы и представить не можете, что со мной сделает хозяин, если вернусь к нему с пустыми руками!

— Еще как могу. Агабэ умеет удивлять.

Охранник – верно, это и был Агабэ – сделал шаг к Эмре, но Серкан остановил его взмахом руки.

— И почему твой хозяин станет вдруг тебя обижать? – спросил он, глядя все так же холодно.

— Он владеет доходными домами на Отмелях, имя его Алу’акман. Вы, должно быть, слышали о нем.

Алу’акман был одним из самых влиятельных людей на Отмелях. Его боялись все. Он управлял своими доходными домами честно, но те, кто задерживал плату или нарушал правила, на своей шкуре узнавали его гнев. Это все относилось и к его партнерам, потому каждый порядочный человек хотел вести с ним дела. Серебряные копья, впрочем, уже давно прижали бы его, если б он не платил налоги так исправно, что сборщики стояли за него горой.

— А мне-то что за дело? – спросил Серкан.

— Его матушка страдает от ужасных болей в коленях и щиколотках. Мой господин Алу’акман узнал, что ее страдания может облегчить особый табак из Кундуна.

Серкан кивнул.

— Таким табаком торгуют на Желобе.

— Истинно так, – быстро ответил Эмре. – Но мой господин полагает, что цена там завышена. К тому же он желает купить много, а торговцы с Желоба неуступчивы, даже когда продают оптом.