Книга Кровь на песке, страница 116 – Брэдли Бэлью

— Туда! – Чеда указала на стоящие бок о бок баркентины и побежала к тому, у которого исчезла Наламэ. Она думала, что богиня испарилась, но та, словно дождавшись ее, как раз спускалась в трюм левого корабля.

— Постой! – Чеда взбежала по сходням и услышала вдруг давно забытый звук. Рев толпы заглушал его, но она слышал: где-то щебетали птицы.

Она сбежала по лестнице в люк.

— Богиня? – прошептала она, надеясь, что остальные Девы не услышат… Но вместо Наламэ обнаружила, что весь трюм забит бамбуковыми клетками. Сотни, десятки тысяч ярко-голубых птичек прыгали по устланным черно-белым пометом клеткам, оглушительно щебеча и хлопая крыльями.

— Голубянки… – сказала Мелис, вместе с остальными спрыгнув в трюм.

— Знак мира, – добавила Сумейя. Чеда кивнула, пораженная, и вытащила саблю.

— Открываем клетки! Все!

Это оказалось несложно: достаточно было перерубить кожаные шнурки на дверцах. Чеде хотелось выпустить всех, но их было так много! Вчетвером они яростно рубили замки и расшвыривали пустые клетки, однако птицы почему-то затихли, словно боясь помешать, но вот, одна за другой, с гомоном полетели из трюма на свободу. Разлилась заготовленная для них вода, просыпался под ударами клинков рис. Вскоре все было кончено – последняя голубянка покинула корабль.

— Быстрее! – крикнула Чеда, указав на мешки в дальнем углу. – Хватайте рис и за мной!

Она вскинула мешок на плечо и взбежала по лестнице. Над кораблем зависла целая туча голубянок, в любой миг способная сорваться и улететь. На носу корабля Чеда вспорола мешок и принялась швырять рис в толпу. Камеил, Мелис и Сумейя последовали ее примеру, разбрасывая горсти зерен так далеко, как могли.

Вот первая голубянка заметила угощение и нырнула вниз, за ней последовали остальные, и воздух наполнился щебетом, голубые крылья скрыли из виду башню.

Белая форма Серебряных копий, черные одеяния Дев, пестрота толпы – все утонуло в голубом.

Этот день был так непохож на тот, когда мама показала ей соленое озеро! И все же Чеда взяла горсть риса и подняла руку, как тогда, двенадцать лет назад. Дюжины птиц слетелись к ней, склевывая зернышки прямо с ладони, но все, что она чувствовала, – нежные касания клювиков.

Там, у башни, рев толпы становился все тише и тише, пока не умолк совсем, заглушенный птичьим щебетом и хлопаньем кобальтовых крыльев по черным грудкам.

Чеда не знала, сколько это длилось: она просто молилась и молилась о том, чтобы прекратилась резня, о том, чтобы там, в Далеких полях, мама тоже могла спокойно кормить птиц вот так. Может, тогда она вспомнит о мире живых?

Постепенно хлопанье крыльев затихло, насытившись, стая поднялась в небо и улетела на северо-восток, оставив за собой лишь звенящую тишину. У подножия башни Девы и стражники стояли, опустив клинки, готовые сражаться, но явно растерявшие пыл. Толпа же застыла, словно ее окатили ледяной водой. Люди внезапно поняли, что натворили и в какой опасности находились. И так же, как одна атака потянула за собой другие, первые сбежавшие потянули за собой остальных. Людское море отхлынуло обратно на улицы, оставив за собой мертвых и раненых, Дев, Серебряных копий и свисающие с башни трупы.

Когда Толован привел Азада и возвышающегося над ним Зегеба, Ихсан уже ждал за письменным столом. Визирь поставил для них еще два кресла в ряд и с поклоном удалился, но вскоре вернулся в сопровождении юной Чедамин.