Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 98 – Брэдли Бэлью

— Ничего ты мне не должна. Но тем вечером я подумал… вдруг нам судьба снова свидеться?

Она вновь улыбнулась.

— Что, и это все?

Эмре открыл калитку.

— Хм-м… почему бы нам не прогуляться как-нибудь? Или не выпить чаю на Желобе?

— С удовольствием. – Энасия ласково стиснула его пальцы.

— Значит, скрепим соглашение. – Он поднес ее руку к губам, поцеловал легонько и отступил, не отрывая взгляда. Энасия вновь улыбнулась ему и, закрыв калитку, побежала к дому, подгоняемая вновь поднявшимся ветром, будто боги пустыни хотели побыстрее увести ее от обманщика.

Эмре обернулся к башне и кивнул. Он не мог видеть Дария, но знал, что он там.

Поднявшись по Желобу, Эмре, несмотря на ветер, устроился у входа в чайхану, ожидая, кто же к нему подойдет. Прохожие бежали мимо, выискивая, где бы переждать бурю, в домах начали захлопываться ставни. Эмре только подумал, не выгонит ли его владелец чайханы, как появился Дарий. Он подошел к столику и окинул Эмре раздраженным, немного завистливым взглядом.

— Иди за мной, – бросил он.

— Зачем?

— Сам знаешь, зачем. – Он отвернулся и зашагал вниз по улице. – Хамид хочет поговорить.

По правде говоря, Король Ихсан готов был заняться чем угодно вместо того, чтобы на своем клиппере переваливаться по низким дюнам Шангази. Он с удовольствием остался бы в Шарахае и отправил Юсама одного, но вчера Зеленоглазый Король прибежал к нему в ужасе и все бормотал о своем колодце, о видениях, которые тот посылает. Ихсан редко видел его настолько испуганным. Такой страх мог означать лишь одно: видение касается всех Королей.

Картины, которые видел Юсам, нелегко было расшифровать, однако на опасность они указывали безошибочно.

Солнце нещадно плавило пустыню, ветер швырял в лицо песок из-под полозьев. Четыре Стальные девы несли караул на носу корабля, три – на палубе, две – на корме, еще одна засела наверху, на мачте. Корабль сопровождали и пятеро асиримов – по двое с каждой стороны и один впереди, высматривая опасность. Порой они останавливались отдохнуть на вершинах дюн и принимались выть, но зов хозяек вновь заставлял их бежать.

Даже Ихсан признавал, что для такого короткого путешествия это слишком серьезная охрана, но осторожность не помешала бы: Воинство в последнее время обнаглело, и обидно было бы, испорти они поездку.

Впрочем, он сомневался, что они настолько глупы, чтобы лезть к кораблю, над которым гордо развеваются алые знамена Шарахая: щит на червленом поле и двенадцать шамширов вокруг.

Юсам стоял на носу в окружении Дев и вглядывался в горизонт. Вдали показалась темная полоска мертвых полей – адишаровых рощ. Ихсан жестом велел Девам отойти.

— Ваши клинки нам пока без нужды, уважаемые. Вернитесь-ка на палубу, оставьте нас. – Девы поклонились и отошли. – Ну? Так что ты видел? – спросил Ихсан, подойдя к Юсаму.

Тот глянул исподлобья и отвернулся. Ихсан не обиделся: Юсам знал, что он будет спрашивать, а он знал, что Юсам будет уходить от ответа. В конце концов, они знакомы буквально сотни лет.

Колодец Юсама показывал пути, по которым судьба может направить его, Ихсана, всех Королей и даже Шарахай. Он был и благословением, и проклятьем, обоюдоострым мечом, и Юсам знал это как никто. До Бет Иман он был храбрецом, уверенным в себе настолько, что позволял чувствам взять верх над разумом. Даже Ихсан не мог не признавать, что его смелость вдохновляет. Он единственный среди Королей мог расшевелить племя, которое в те времена – будем честны – имело мало поводов для гордости. В первые годы после Бет Иман у Юсама получалось предвидеть самые серьезные опасности… но не обходилось и без ошибок. Неверно истолковав видение, он потерял дочерей. Враги убили их, всех трех, а внутренности разбросали по пустыне. Пусть на женщин, совершивших это, и на их детей пало возмездие, Юсам изменился. Он начал сомневаться в своих толкованиях, сомневаться в себе: а правильно ли он понял? Полную ли картину увидел? Не упустил ли важные детали?