Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 237 – Брэдли Бэлью

Чеда поняла вдруг, откуда взялось название «сады смерти». Двенадцать королей обрекли потерянное племя на гибель. Чеда не знала, как и почему, но это поняла ясно. А еще поняла, что мама была одной из них.

«И я тоже. Я дочь своей матери, а это мой народ. Короли вырезали этот знак у мамы на лбу как предупреждение остальным из потерянного племени».

Она взглянула на свою татуировку, на скрытые символы, которые обводил асир. Теперь Чеда видела их ясно. Как вышло, что раньше она ничего не замечала? Она встала на колени, ласково провела пальцами по чертам сделанного асиром рисунка. Он напомнил ей о маме, и слезы хлынули из глаз. Но вместе со слезами пришло и облегчение.

Слишком долго вся эта боль похоронена была внутри: мамина смерть, месть, желание положить конец жестокости Королей. Возможность поделиться хотя бы частичкой этого, хотя бы вот так странно, давала облегчение. Чеда больше не одна. Как долго она сражалась вслепую, шла не разбирая дороги… Но теперь у нее есть союзники. Свои. Родная кровь.

Король асиримов указал ей иной путь. Заидэ помогла ей, скрыла знак асиримов в узоре татуировки. Значит, она была их союзницей? Но почему? Чего она хотела добиться?

Теперь Чеда была точно уверена, что это Заидэ – человек Дардзады в Обители Дев. Нужно поговорить с ней об этом… если удастся дожить до рассвета. В сиянии лун-близнецов она увидела этих несчастных, искаженных существ по-новому. Они перестали казаться безликой толпой чудовищ. Они едины были с ней, а она – с ними.

— Что случилось в ту ночь? – спросила Чеда, сглотнув ком в горле. – В ночь Бет Иман?

Король взглянул ей в глаза с такой болью, словно события далекой старины вновь ожили в его памяти. Он попытался что-то сказать и не смог: на глазах выступили слезы, конвульсивно дернулось горло. И опять он попробовал заговорить, но не вышло. Он замотал головой, словно вытряхивая из нее воспоминания. Попытался снова… но, видно, некая сила заставила его молчать: может, Короли, может, сами боги.

Вдруг он глянул куда-то направо от Чеды и по-звериному припал к земле. Остальные асиримы сделали то же самое, замерли. Чеда прислушалась, но не смогла различить ни звука – и все же волосы у нее на затылке встали дыбом. Она всматривалась в ночь, пока с другой стороны не послышались ритмичные шаги. Кто-то бежал к ним.

— Идите, – прошелестел в ночи едва слышный голос. – Идите, дети мои!

Асиримы разбежались, остались лишь двое: Король и тот, что нарисовал для Чеды племенной знак. Из темноты навстречу им вышла высокая женщина с посохом в руках.

— Салия, – прошептала Чеда.

Боги всемогущие, пустынная ведьма пришла!

У Чеды не было времени раздумывать, откуда взялась Салия. Ведьма ударила посохом по песку, взметнув его до самых лун. Сеид-Алаз и второй асир поспешно стерли знаки и побежали к Шарахаю.

— Быстрее! – прошипела Салия, схватив Чеду за руку. – Бежим!

Адишары расступились перед ними, пропуская в самое сердце рощи, и так же бесшумно закрыли проход за их спинами. Чеде показалось, что тонкие веточки вокруг шарахаются от нее.

— Ш-ш-ш! – прошептала Салия, вытянув посох. Чеда не поняла, к деревьям это было обращено или к ней, но стояла молча, не шевелясь.

Они ждали долго. Чеда чувствовала, что в воздухе витает опасность. Салия молча замерла, но видно было, как шевелятся ее губы, словно она шепчет молитву. Наконец до них донесся первый звук – скрежет когтей по камню. Сквозь ветви адишар Чеда разглядела на горизонте двух массивных существ с черными гривами на горбатых хребтах. Вот с дюны сбежало еще одно, и еще одно, и еще…