Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 214 – Брэдли Бэлью

— Я-то встречусь, однако в прошлый раз она ничего не знала и с тех пор, насколько мне известно, не покидала Обитель Дев.

— Ты все еще веришь, что она говорила правду и ничего не знала о планах Воинства?

— Прямо она этого не сказала, но да, думаю, она ни при чем. Ей не нравятся их методы, она считает их слишком жестокими.

— Перемены порой требуют жестоких методов, – сказала Мерьям тем же тоном, которым Рамад только что разговаривал с племянником. – Ибо перемены – это столкновение с не менее жестокой реальностью. – Она отложила письмо, взяла с мольберта тряпку и принялась оттирать с пальцев синюю краску. – Возможно, она просто защищает этого своего Эмре.

— Возможно, но я так не думаю. Она удивилась, когда я рассказал ей о его связях с Масидом и участии в атаке на Обитель Дев.

Мерьям неодобрительно взглянула на него запавшими глазами.

— Ты что-то ей пообещал.

— Я пообещал ей, что она сможет поговорить с Эмре прежде, чем я им займусь. Я не говорил, что могу устроить им встречу.

— Просто пытаюсь понять, насколько ты непредвзят.

— В этот спор я больше ввязываться не собираюсь, Мерьям.

— Итак, в ночь перед испытанием асиримами она зовет тебя. У нее что, во всем городе больше никого нет?

— Эрек предвидел это, что тебя так удивляет?

— Эреки, как и боги, читают в сердцах людей. Странно, что именно тебе он велел следовать за Белой Волчицей.

— Она могла бы позвать Эмре, но вряд ли знает, где его искать.

— Эмре, да… – тихо и задумчиво произнесла Мерьям. – Но не сбрасывай себя со счетов. Как давно ты уже не…

— О чем ты, Мерьям?

— Ты мог бы сыграть на ее симпатии. Перетянуть ее на нашу сторону.

— Она использует меня, мы используем ее. Больше между нами ничего нет.

Мерьям склонила голову к плечу, приподняла брови, очевидно не веря ни единому слову.

— Как скажешь.

Рамад подавил вздох.

— Так и скажу. Мы закончили? Мне еще многое нужно успеть перед встречей.

Мерьям вновь отвернулась к своему пейзажу.

— Тогда иди, разумеется.

Рамад подумал, что нужно остаться, поговорить с ней, объяснить, что все не так, но, сказать по правде, ему надоели ее игры. Пусть осуждает его сколько хочет. У него есть дела.

* * *

На следующий день он долго стоял перед зеркалом, поправляя рубашку, проверяя, как сидит плащ. Даже волосы пригладил, боги милосердные. Но только ради приличия. Слуги и эта Наставница Заидэ должны быть уверены, что он воспринимает все серьезно.

Однако чем дальше, тем больше он думал о последней встрече с Чедой. Она выглядела такой сердитой, такой уверенной, когда вошла! Зачем отпираться – ему нравились женщины яростные. Как Ясмин.

На церемонии в Солнечном дворце нужно было представить Чеду Ювааню – изначально он надеялся узнать его получше, подобраться к нему через нее, но на приеме заметил, что посол беседует с одной из дам Золотого холма, и не простой, а – по слухам – хорошей знакомой Короля Ихсана.

Из Двенадцати Королей Рамад доверял Ихсану меньше всех – не зря ведь того прозвали Сладкоречивым. Поэтому он решил не соваться к Ювааню и избегать даже разговоров с Чедой, пока не станет понятно, как ее присутствие изменило расклад тауриятских интриг, если вообще изменило. Он заметил ее расстройство, но поделать ничего не мог – один неверный шаг, и запутаешься в паутине шарахайской политики.