Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 189 – Брэдли Бэлью

Мелис нельзя было назвать красивой: кудрявые каштановые волосы убраны в пучок, лицо все в веснушках и пигментных пятнах. Но было в ней нечто привлекательное – решительность, аура человека, который добивается всего, чего захочет.

Трапезная, невысокое длинное здание, примыкавшее к внутренней стене, было обожжено в двух местах: ночная атака оставила следы и на земле, и на стенах – глиняную крошку, липкую тягучую жижу.

— Начни со стен. – Мелис показала на пятно, а сама занялась соседним. Чеда попыталась повторять за ней. Ей странно было после столь бурной ночи заниматься уборкой с незнакомой женщиной. – Сумейя очень строгая, – сказала Мелис наконец. – Она яростно защищает все, что ей дорого. Королей. Нашу Обитель. Свою честь. Когда она поймет, что у тебя на сердце, она оттает.

Если она узнает, что у меня на сердце, убьет меня, подумала Чеда и решила сменить тему.

— Кто-нибудь пострадал?

— Три человека получили ожоги, но несильные. Воинство не этого добивалось.

— Ты о чем?

— Они пытались отвлечь внимание. И этим утром мы выяснили, от чего. – Мелис сплюнула. – Тридцать повстанцев ворвались в поместье у Ворот Темного пламени. Восемь человек убиты, многие ранены, но хуже того – нападавшие забрали первородного господина Вешди.

— Первородного?

Мелис закатила глаза.

— Ты будто новорожденный теленок! Это значит, что он не внук или какой-нибудь далекий потомок Короля, а сын, рожденный от его семени.

— Но зачем они его похитили?

— А Воинству нужен повод?

Чеда пожала плечами.

— Эта вылазка стоила им денег и времени. Жизней. И все для того, чтобы украсть одного дворянина. Значит, у них была цель, но какая? Потребовать выкуп?

— Сомневаюсь. С тех пор, как Исхак удалился в пустыню и передал бразды правления Масиду они не брали заложников. Да и до этого редко.

— Но тогда зачем похищать человека?

— Этот вопрос мучает Сумейю. И Королей наверняка, только они в этом, конечно, не признаются.

— Жаль, что все так вышло, – сказала Чеда, но все мысли ее были об Эмре. Неужели Рамад был прав, и это его затея? Даже если Эмре просто стоял рядом, он не мог не понимать, что делает. Эмре, которого она знала, не питал особой любви к Королям, но и ненависти не испытывал тоже, не стал бы осознанно им вредить. Так почему? Почему сейчас?

Она понятия не имела. И не знала, как найти Эмре, чтоб спросить.

— Не скреби так сильно. – Мелис кивнула на камень. – Щетка и так ототрет.

Чеда послушалась, и сажа действительно начала отходить легче.

— Она никогда не отмоется до конца.

— Нам наплевать на шрамы, но раны нужно лечить. – Мелис окинула взглядом ее руки, лицо и шею, словно ученый, нашедший новую глиняную табличку, и вернулась к работе, поддернув для удобства свое черное платье. – Да у тебя и у самой шрамов немало. Кто тебе их подарил?

— Так, не сошлась во мнениях кое с кем.

Некоторое время Мелис молча скребла камень, но в конце концов не выдержала и улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

— Дрожите перед Чедамин, украшенной шрамами! – Она рассмеялась снова, и на этот раз Чеда к ней присоединилась. Напряжение рассеялось немного, Мелис заговорила свободнее, рассказала о своем детстве на холме Таурият. Оказывается, она родилась здесь, и отцом ее был Кирал, Первый среди Королей.

— А братья и сестры у тебя есть? – спросила Чеда.