Книга Стена копий, страница 122 – Брэдли Бэлью

Той же ночью пришли вести: двое последователей исчезли, никому не сказав ни слова, и забрали с собой почти весь черный лотос.

На этот раз ему снова приснился радостный взгляд демоницы и ужасные пытки.

Чеда внимательно прислушалась, прижав ухо к потайной двери в совершенно темном туннеле. Ничего не услышав, она потянула за ручки, о которых узнала в Обителе Дев, и отодвинула створку. За ней оказался савашам, в котором Заидэ когда-то ее тренировала. Света не было, но за затянутыми рисовой бумагой дверями на дальнем конце комнаты доносились голоса. Стараясь не наступать на скрипучие доски пола, Чеда поставила створку на место и поморщилась, когда та негромко бухнула, закрываясь.

Чеда, подкравшись ближе, прислушалась. Дождавшись, пока голоса стихнут, выскользнула в коридор и побежала бесшумно, как призрак. На другом конце здания, где жили Наставницы, раздался знакомый звук: закрылась дверь архива, Чеда поднялась на два этажа, к кабинету Сайябим, своей старой учительницы фехтования. Кабинетом та пользовалась редко, пыль покрывала бумаги, завалившие стол и полки. Это было даже неожиданно: как женщина, настолько требовательная к искусству меча, может так наплевательски относиться к аккуратности? Но для Чеды комната была идеальна: ее окно как раз выходило на внутреннюю стену Обители Дев. Выглянув, Чеда оценила расстояние – прыжка хватит. Над стеной нависал юго-восточный склон Таурията. Солнце село, но тонкие, поддернутые яркой рыжиной облачка еще сияли в черном, как грифельная доска, своде. Казалось, пылающие небеса вот-вот упадут на дворец Королей.

Чеда размотала веревку, которую обвязала вокруг талии, закрепила один конец на крепком крюке для штор, подергала, проверяя. Второй же смотала под окном, аккуратно, как боцман – канаты. Потом достала из подсумка клубок темно-серой нити с вдетой заранее иглой и протянула ее сквозь конец веревки.

Оставалось выжидать. Когда потух наконец западный горизонт, она достала мамин медальон. Он снова был полон – прощальный подарок Леоры, лепестки адишары. Их она трогать не стала, чтобы асиримы ее не почуяли – глупо было бы так подставляться, когда весь успех дела зависел от незаметности, – но потерла медальон, прошептав маме:

— Направляй меня этой ночью. Приведи к ответам, в которых я так нуждаюсь.

Серебряная Тулатан поднялась над пустыней. За ней следовал золотой диск Рии. Вскоре завыли асиримы – от долгого одинокого зова мурашки бежали по коже. Новый вой раздался вдалеке, потом – ближе. Чеде показалось, что она различает щелчок кнута Шукру, но звук был слишком тих, ей могло и послышаться.

Она сжала правую руку, ощущая, как горит старая рана, – привыкла чувствовать приход боли и гнева заранее и понемногу искала способы подавлять их в зародыше. Эта боль была отражением скорби и ярости асиримов – чтобы не накрывало с головой, пришлось учиться закрываться от них. И она научилась, отгородилась от всех, особенно подошедших близко к городу.

Когда вой раздался снова, она открыла окно – подгадала, чтобы никто не услышал скрип ставней. Убедившись, что Дев на этом отрезке стены нет, она бросила клубок. Описав дугу в прохладном воздухе, он мягко приземлился на землю.

Настала очередь Чеды. Она взобралась на подоконник и, прикрыв за собой ставень, вспорхнула на стену. Подтянув нить снизу, она туго обвязала выступ и, удостоверившись, что петлю не видно, просочилась между зубцов и спрыгнула, перекатилась по земле, смягчая удар.