Книга Стена копий, страница 108 – Брэдли Бэлью

— Прошу, разделите с нами хлеб и тепло костра.

— Ты такой гостеприимный, потому что мы арак привезли? – спросил Масид, доставая из сумки овальную бутылку.

— Арак нам точно не помешает! – заявил Мигир, принимая бутылку. – Улыбка Бакхи, ты привез тулогал!

Масид рассмеялся.

— Великая мать так иссохла, что все порывалась его выпить, но я сберег.

— Тогда давайте разопьем его вместе. – Мигир описал бутылкой широкий круг, приглашая и Масида и его спутников. – Прошу, окажите честь.

— Это для нас честь с тобой выпить.

Мигир провел их в шатер, установленный с подветренной стороны самого большого и изящного корабля. Дюжина детей постарше, подгоняемых дряхлой старухой, раскладывала на коврах подушки, расставляла блюда с финиками и оливками, чаши с водой и голубые стеклянные кубки для редкого арака. Мигир представил гостям свою жену, брата и старейшин племени Кадри, но взгляд Эмре все возвращался к маласанке, выделявшейся среди людей пустыни. Она носила шелковые шаровары, такие широкие, что походили на юбку, белую рубаху из какой-то дорогой мягкой ткани и вышитый алыми нитями кафтан. Ожерелье из тысячи монет обнимало ее шею и удачно сочеталось с головным убором, украшенным множеством монеток поменьше, да еще и цепочек, блестящих на солнце, проникающем сквозь тонкую ткань шатра. Но притягивали внимание не украшения, а глаза. Темные. Требовательные. Эмре не сомневался, что она какая-нибудь принцесса, путающая алчность с обладанием.

В трех шагах позади нее маячил самый плотный человек, какого Эмре видел в жизни. На голову ниже него, но тяжелее Малыша Леми килограммов на двадцать. Он стоял, скрестив ручищи на широкой груди, на бедре у него висел здоровенный гнутый скимитар, по его незаточенному краю шли металлические кольца. Кольца звякнули, стоило громиле повернуться к Эмре. Пялился он со смертельной серьезностью, но впечатление портила сияющая на солнце лысина. Эмре едва не рассмеялся.

Мигир указал на подушки. Многие сели, но Эмре остался стоять. Окинув взглядом пустыню, он заметил за дугой кораблей Кадри маласанский дау.

— Маласанской шпионке не надо сидеть с нами.

Свободно лившаяся беседа немедленно смолкла. Масид, сидевший справа от Эмре, бросил на него предостерегающий взгляд, но Эмре было плевать. Рассиживаться с маласанкой, когда судьба тринадцатого племени висит на волоске!

— Я Хаддад, – сказала та, никому не дав ответить. – Караванщица, союзница племени Кадри. Но могу стать и союзницей племени Киянат.

— Ты чужачка, – бросил Эмре, – и недостойна сидеть на совете.

Она спокойно уселась на подушки рядом с Мигиром, скрестив ноги, взяла кисть винограда с блюда и, закинув ягоду в рот, раскусила косточки.

— Она – почетная гостья, – ответил Мигир, так и не сев. – Как и ты. Сядь, юноша, не позорь больше своего господина.

Масид сделал Шал’аларе знак сесть, и она устроилась на ковре так же расслабленно, как Хаддад. Масид подтолкнул Эмре локтем.

— Держи себя в руках, – прошептал он. – Как думаешь, почему я взял тебя, а не Хамида?

Он махнул рукой налево, и по его взгляду Эмре понял, что, если откажется, навлечет на себя гнев.

Изо всех сил стараясь не обращать внимания на довольную улыбку Хаддад, он послушался. Слова Масида были как ведро холодной воды в лицо. Хамид отличался злобой и жестокостью, неужели он, Эмре, тоже видится теперь Масиду и Мигиру таким?