Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Просто те, кто привык всегда цепляться за сильных, со временем становятся все более обаятельными, мягкими и кроткими. Даже имея гибкий характер, они, неспособные держаться прямо без опоры, умеют подчинять себе других с помощью лести, заискивания и сладких речей. Существуют люди и другого типа, к которому относился Чу Ваньнин. Такие как деревья, что растут, пробиваясь сквозь горную породу, они привыкают служить опорой для окружающих. Такие люди с годами становятся только тверже, крепче, пока их тела, как и сердца, окончательно не превратятся в железные. Они утверждаются в мысли, что люди вокруг них слабы и беспомощны; они постоянно наблюдают за тем, как те, раболепствуя, униженно ползают в пыли, и поэтому сами дают себе зарок ни при каких условиях не проявлять ни капли слабости. «Железные» люди никогда не снимают боевых доспехов и не расстаются с мечом. Они всегда настороже, всегда готовы вступить в бой, всегда тверды и неуязвимы и искренне не понимают, зачем вообще существуют такие вещи, как нежность и ласка. С течением времени они будто начисто забывают о том, что на самом деле все люди с рождения обладают способностью любить и привязываться, что они могут сегодня быть тверже скалы, а завтра – полностью размякнуть. Что в детстве все одинаково могут и плакать, и смеяться, что, упав, могут подняться самостоятельно, а могут и захотеть, чтобы им помогла встать пара чьих-то сильных и надежных рук. Возможно, когда-то и Чу Ваньнин ждал, что кто-то придет и поможет ему подняться. Однако ни в первый, ни во второй, ни в десятый раз никто так и не явился, и мало-помалу он привык разочаровываться. И когда кто-то наконец пришел, чтобы помочь ему, Чу Ваньнин уже был твердо уверен, что в этом нет никакой необходимости, и вдобавок ощущал себя опозоренным. «Я же просто упал, а не сломал ногу, к чему эта притворная забота?» – думает такой человек с толстой броней. А что, если нога все-таки сломана? Тогда он думает: «Ну так я же просто сломал ногу, а не умер, к чему эта притворная забота?» Ну а если он все-таки умрет? Тогда станет призраком и подумает вот что: «Эх, ну я ведь уже умер, что тут обсуждать. Не надо мне вашей притворной заботы». Эти люди старательно отвергают «притворство» тех, кто слабее них, и незаметно для себя попадают в ловушку другого «притворства»: начинают страдать от болезни раздутой гордости, которую уже не излечить. Сейчас Мо Жань как раз и глядел на неизлечимо больного человека перед собой и ждал, что же тот ему ответит. Однако Чу Ваньнин ничего не сказал. Только поджал губы и спокойно опустил ложку. Он был очень сильно расстроен. После долгого молчания Чу Ваньнин поднялся со скамьи и сказал: — Попробуй прочитать заклинание еще раз. Я хочу попасть внутрь фонаря призыва души. — Э-э-э… – Мо Жань поначалу обомлел, а потом улыбнулся. – Фонарь что, похож на ракушку, в которую можно спрятаться, когда от смущения хочется провалиться под землю? Чу Ваньнин раздраженно всплеснул рукавами. — Смущения? Ну-ка, расскажи мне поподробнее, что именно должно было меня смутить! — Разумеется, вы смущены, потому что… Чу Ваньнин никак не ожидал, что его бесстыжий ученик и впрямь кинется объяснять. Словно уколотый иглой в мягкое место, он тут же с возмущением перебил: |