Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 223 – Жоубао Бучи Жоу

Сюэ Мэн тоже вздохнул.

— Эх, что правда, то правда: наш пик Сышэн бедноват.

— Ага! – Сюэ Чжэнъюн закивал так яростно, будто толок головой чеснок в ступке. – Казалось бы, мы такие же совершенствующиеся, как они. Откуда же у школы Жуфэн столько денег?

Все это время молчавший Чу Ваньнин вдруг спросил:

— А знаете ли вы, уважаемый глава, сколько рядовой ученик духовной школы Жуфэн берет за изгнание нечисти или исполнение поручений простого народа?

— Никогда этим не интересовался. И сколько же?

Чу Ваньнин показал ему четыре вытянутых пальца.

— Четыреста серебром? – вытаращил глаза Сюэ Чжэнъюн. – Так дорого?

— Четыре тысячи золотом, – поправил Чу Ваньнин.

Потрясенный Сюэ Чжэнъюн онемел.

— В Верхнем царстве много богатых людей, так что зарабатывать крупные суммы для последователей школы Жуфэн проще простого. Куда вам, уважаемый глава, за ними угнаться, когда за исполнение одного поручения вы взимаете всего восемьдесят серебряных? Не говоря уже о том, что порой вы и вовсе не берете платы. – Слова Чу Ваньнина звучали резко, но его взгляд лучился теплом. – Вперед, нам пора въезжать в город.

В крупных духовных школах существовали строгие правила приема гостей. Сейчас у ворот школы Жуфэн стояли особые церемониальные распорядители, и, хотя они учтиво улыбались всем и каждому, мысленно они сортировали гостей по знатности положения еще на пороге.

Одиноким рядовым совершенствующимся они сперва показывали окрестности, а потом провожали их к отведенному месту для ночлега, и все. Гостей из небольших, но все же обладающих кое-каким положением духовных школ отводили к старейшине-управляющему, и их размещением занимался он.

Перед представителями же духовной школы пика Сышэн, которая была одной из Десяти великих, распорядители Жуфэн задирать нос не стали и сразу препроводили в отапливаемые покои, где гости могли передохнуть, ожидая, пока глава школы Жуфэн, Наньгун Лю, не закончит свои дела и не придет лично поприветствовать дорогих совершенствующихся братьев.

В покоях висел тяжелый аромат амбровых благовоний. Пол был застелен таким пушистым ковром, что при каждом шаге в нем утопала вся стопа целиком. Посреди комнаты в горшке цвела камелия необычайной красоты. Сразу восемь распустившихся на одном стебле цветов потрясающей окраски будто пытались перещеголять друг друга яркостью и сочностью оттенков: белые лепестки с алыми вкраплениями и бледными прожилками напоминали ослепительных красавиц в скромных нарядах. Сюэ Чжэнъюн в растениях ничего не понимал, но госпоже Ван сразу стало ясно: перед ними предстал поистине бесценный цветок.

Сюэ Мэн тоже не отличил бы камелию от шиповника. Заметив красивый распустившийся цветок с пятнышками на мягких белых лепестках, он из интереса протянул к нему руку.

— Не трогай, – остановил его Чу Ваньнин.

— Почему?

Но Чу Ваньнин ничего не сказал, только покачал головой. Зато госпожа Ван со вздохом пояснила:

— Этот прелестный цветок почти бесценен. Один такой стоит десятки тысяч лянов золотом.

Сюэ Мэн побледнел как смерть и тут же отдернул руку, а потом подошел к деревянному креслу и бессильно упал на мягкую подушку.

Ему вдруг вспомнилась та книжица с перечнями, которую он некогда купил у лоточника. Он тогда еще разозлился, что не нашел своего имени в «Перечне ста богатейших заклинателей мира совершенствующихся». Теперь же Сюэ Мэну стало совершенно ясно, что в той книжонке была написана чистейшая правда. Он ощущал себя так, словно у него на лбу было крупно выведено: «Нищеброд».