Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 171 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин молчал долго, до тех пор, пока молочная конфета окончательно не рассосалась у него на языке. Лишь после этого он наконец поднял глаза на молодого мужчину, который стоял перед ним под старым деревом, в окружении порхающих пушинок тростника. В конце концов Чу Ваньнин обронил несколько слов, которые никак не вязались с его предыдущими гневными выпадами:

— Сладкие корни лотоса с клейким рисом?

— Купил, – с улыбкой подтвердил Мо Жань.

— «Львиные головы» с крабовым мясом?

— Тоже купил.

Чу Ваньнин молча склонил голову, ощущая, что за сегодня его авторитет чересчур много раз оказывался втоптан в землю. Решив поднять его и отряхнуть от грязи, Чу Ваньнин выпрямился, гордо вскинул подбородок и заявил:

— Жаль, что нет вина «Лихуабай».

Наверное, он решил, что с поднятым подбородком будет выглядеть очень внушительно и его ученик, чувствуя давление, тут же присмиреет. Однако такой прием мог бы сработать лишь во времена юности Мо Жаня, когда тот еще был ниже своего учителя. Чу Ваньнин даже не догадывался, что сейчас его поза не производила никакого эффекта. Мо Жань глядел на плавную линию его подбородка, на выступавший кадык, на белую, будто фарфор, кожу его шеи и думал: «Вот дурачок».

— Есть, – проговорил Мо Жань.

— Что? – не понял Чу Ваньнин и нахмурился.

— Вино «Лихуабай». Его я тоже купил.

Чу Ваньнин опять словно онемел.

— По пути на рынок я подумал: а вдруг учителю захочется выпить? – продолжал Мо Жань. – К счастью, нашел его и смог купить.

Глядя в упор на ученика, который так старался ему угодить, Чу Ваньнин вдруг понял, что совершенно не представляет, что сказать. Он чувствовал, что ни его придирки, ни нарочитая суровость не имеют совершенно никакого смысла. Тогда он наконец расслабился; прислонившись к стволу баньяна спиной, он оглядел Мо Жаня с ног до головы и сказал:

— Мо Жань.

— Да?

— Ты сильно изменился.

Произнеся эти слова, Чу Ваньнин почему-то заметил в глазах Мо Жаня мелькнувшую тревогу. Его ученик взмахнул длинными густыми ресницами и спросил:

— И вам нравятся эти изменения, учитель?

— Неприязни не испытываю, – ответил Чу Ваньнин.

Тут он вдруг еще о чем-то вспомнил. Выпрямился, поднял руку и, поколебавшись, коснулся пальцами бока Мо Жаня. Тот вздрогнул и опустил глаза, в замешательстве и даже с некоторым беспокойством глядя на учителя.

— Я читал о том, как ты сражался с водным демоном реки Хуанхэ, – произнес Чу Ваньнин. – Он ранил тебя в это место, верно?

— Да…

Чу Ваньнин едва слышно вздохнул, а потом похлопал Мо Жаня по плечу.

— Ты стал достойным человеком и вполне имеешь право называться «уважаемым наставником Мо».

— Ваш ученик недостоин.

Чу Ваньнин улыбнулся одними губами и ткнул ученика пальцем между бровей.

— И то верно. День-деньской носишься повсюду одетый как попало, разве так ведут себя уважаемые наставники? Ладно, идем. Солнце уже зашло, пора возвращаться домой, ляжем сегодня пораньше. Что мы должны делать завтра?

— Кажется, будем отваривать, а потом отбивать рис, чтобы сделать няньгао^[51], – подумав, ответил Мо Жань.

Чу Ваньнин кивнул, а потом вдруг сказал:

— Больше не раздевайся где попало.

— Хорошо, – покраснев, ответил Мо Жань.

— Если жарко, сядь и отдохни.

— Ладно.

Чу Ваньнин ненадолго задумался, а потом добавил:

— Не забывай брать с собой платок – нечего дразнить незамужних деревенских девиц. У тебя же он есть?