Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 127 – Жоубао Бучи Жоу

— Ну учи-и-итель…

— Чего тебе?

Чу Ваньнин, которому наконец удалось прикрыть наготу, вздохнул с облегчением: он ощущал себя так, словно вместе с одеянием к нему вернулись и честь, и рассудок. Его брови гневно сошлись на переносице; раскосые глаза со злобой уставились на наглого ученика, который посмел перерасти своего учителя.

— Что это за дело, которое не может подождать, пока мы выйдем из купальни? Почему ты позволяешь себе и дальше разговаривать со мной в таком виде?

Мо Жань стыдливо кашлянул в кулак.

— Мне и самому неловко.

— Тогда, может, уже оденешься?

Мо Жань помедлил, смущенно покосившись в сторону одного из персиковых деревьев поблизости, и сказал:

— Видите ли… – Ему пришлось сделать глубокий вдох и собрать всю решимость, чтобы наконец это произнести: – Учитель, вы надели мою одежду.

И Мо Жань, на щеках которого играл легкий румянец, продолжил внимательно разглядывать колышущиеся ветки персика.

В тот миг у Чу Ваньнина в голове воцарилась полнейшая неразбериха. Земля с небом поменялись местами, океаны перевернулись вверх дном, ветер закручивался яростными вихрями, а налетевшие из ниоткуда черные тучи сыпали молниями и поливали все кругом струями ливня толщиной с руку.

Вернуть ему одежду или не вернуть? Чуть ли не вопрос жизни и смерти.

Не возвращать? Кажется, не самая лучшая мысль. Он уже знает, что надел чужое, и не сможет притвориться, будто не услышал Мо Жаня, верно?

А если вернуть… Разве это будет прилично? Ему вовсе не хотелось на глазах у Мо Жаня одну за другой снимать вещи, до которых он добрался с таким трудом.

На какое-то время между ними повисла неловкая тишина.

— Но я ее выстирал, так что вы, учитель, можете… Можете носить ее, если не брезгуете, – наконец произнес Мо Жань.

— Угу, – отозвался Чу Ваньнин.

Мо Жань облегченно выдохнул. Он всегда был слегка туповат, а потому не сразу сообразил, что к моменту, когда он сказал: «Учитель, вы надели мою одежду», тот, вообще-то, уже надел большую часть его вещей и, если бы он вслух не позволил учителю оставить одежду себе, это бы выглядело так, будто он пытается вынудить Чу Ваньнина раздеться и вернуть ему вещи.

От этой мысли Мо Жань покраснел еще сильнее. К счастью, за годы странствий под открытым небом его кожа утратила прежнюю юношескую белизну, и разглядеть на его загорелом лице румянец теперь было довольно трудно. Однако его сердце все равно стучало так гулко, что он боялся, не услышит ли его Чу Ваньнин. Опустив голову, Мо Жань торопливо отошел в сторону и молча принялся надевать одежду Чу Ваньнина.

Приведя в порядок одежду и волосы, учитель с учеником окинули друг друга взглядом и поняли, что снова попали в неловкое положение, потому что… одежда не подходила им по размеру.

Мо Жаню халат Чу Ваньнина был явно мал. Полы не сходились, и мощная загорелая грудь выглядывала из прорези, а из-под чересчур короткого подола торчали голые ноги. Словом, выглядел он как-то жалко, как побирушка, которому не хватало денег даже на одежду по росту.

У Чу Ваньнина видок был не лучше. Халат Мо Жаня был ему велик, оттого подол не только закрывал его ноги целиком, но и белым облаком волочился за ним по земле. Выглядело это довольно красиво, даже изысканно, правда, лишний раз напоминало Чу Ваньнину о том, что теперь он стал намного ниже своего ученика.