Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 109 – Жоубао Бучи Жоу

— У палаты Цзяндун новый глава?

— Да-да, теперь глава – женщина, и поговаривают, что нрав у нее преотвратный.

Чу Ваньнин продолжил изучать записи о событиях, произошедших в школе палаты Цзяндун. Он внимательно прочел весь длинный раздел до самого конца; когда же его взгляд остановился на строке «Жизнеописание нового главы духовной школы палаты Цзяндун», он вдруг как бы между прочим поинтересовался:

— А как… все эти годы провел Мо Жань?

Чу Ваньнин задал этот вопрос крайне сдержанным, сухим тоном, так что Сюэ Мэну вопрос не показался слишком внезапным и нисколько не насторожил.

— Неплохо, – со всей честностью ответил Сюэ Мэн.

Чу Ваньнин поднял на него глаза:

— Что ты имеешь в виду?

Сюэ Мэн задумался ненадолго, после чего уточнил:

— Стал похож на человека.

— А раньше не был?

Однако прежде, чем Сюэ Мэн успел открыть рот, Чу Ваньнин кивнул и сам себе ответил:

— И правда, не был. Продолжай.

Сюэ Мэн обладал талантом рассказывать о себе и своих подвигах чрезвычайно долго и велеречиво, зато когда дело касалось других, а в особенности Мо Жаня, он тотчас становился сух и лаконичен.

— Последние годы он носился туда-сюда по всей Поднебесной, слегка поумнел, – произнес Сюэ Мэн. – Ну и, собственно, все.

— Он не участвовал в состязании в горах Линшань?

— Нет. В то время он занимался совершенствованием в какой-то заснеженной долине.

Больше Чу Ваньнин о Мо Жане не спрашивал.

Они еще немного поболтали о всякой всячине. Потом Сюэ Мэн, хоть и хотел сказать учителю еще очень многое, испугался, что тот переутомится, поэтому заставил себя умолкнуть и откланялся.

После его ухода Чу Ваньнин, не раздеваясь, лег на постель.

Он помнил все, что произошло в призрачном царстве, поэтому резкие перемены в характере Мо Жаня его совсем не удивили. Однако, если даже Сюэ Мэн за несколько лет так расцвел, что Чу Ваньнин его не узнал, интересно, как теперь выглядел Мо Жань?

Еще Чу Ваньнин помнил, как сегодня перед уходом Сюэ Чжэнъюн сказал: «Юйхэн, завтра в зале Мэн-по будет пиршество в честь вашего выхода из затвора. Не вздумайте отказываться! Я уже написал Жань-эру. Вы же не допустите, чтобы ваш ученик, проделавший столь долгий путь, остался без еды и вина?»

Именно поэтому Чу Ваньнин, хоть и не любил шумные застолья, не отказался от приглашения: Мо Жань всегда был его слабым местом.

По словам Сюэ Чжэнъюна, после предыдущего раскола Небес в Цайде многие деревни у подножия горы Байтоушань^[35] были разрушены, а выжившие жители – тяжело ранены или искалечены. Нанесенный урон оказался таким серьезным, что те деревни по сей день лежали в руинах посреди холодного белоснежного ада, в который превратились местные равнины.

И сейчас Мо Жань как раз был там: помогал восстанавливать жилища.

Какое-то время Чу Ваньнин еще читал при свете свечи, но в какой-то момент не выдержал, поднялся с постели и, махнув рукавом, призвал цветок яблони для передачи сообщений. Ненадолго задумавшись, Чу Ваньнин наговорил в него:

— Уважаемый глава, надеюсь, вас не затруднит написать Мо Жаню еще одно письмо и передать ему, чтобы он не волновался. Конечно, лучше всего, если он вернется как можно скорее, но, если не сможет, я не стану его винить. Дни становятся все холоднее, а в окрестностях горы Байтоушань зимы всегда очень суровы. Пусть сперва без спешки и небрежности поможет жителям разрушенных деревень до наступления зимы обзавестись новыми жилищами.