Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 103 – Жоубао Бучи Жоу

После этого люди из Верхнего царства снесли все оборонительные стены и снова позволили жителям Нижнего свободно передвигаться по их землям.

Слава о Сюэ Мэне с Мо Жанем прогремела на всю Поднебесную. «Маленький феникс» с тех пор стал пользоваться колоссальным авторитетом, а Мо Жаня, который восстановил завесу с помощью точно такой же техники, какую некогда использовал Чу Ваньнин, стали звать не иначе как «уважаемый наставник Мо».

Месяцы и годы летели, будто облака по небу.

Пусть Сюэ Мэн и прославился после победы в горах Линшань, он не захотел останавливаться на достигнутом и проводить время в праздности, купаясь в самодовольстве, как сделал бы в юности. Как только у него появлялось свободное время, он – хоть в лютый холод, хоть в жару – немедленно отправлялся в бамбуковую рощу и прилежно оттачивал там свое мастерство, не прерывая тренировок даже во время болезни.

Сюэ Мэн помнил слова учителя о том, что даже без божественного оружия «любимец Небес» по-прежнему останется любимцем Небес – нужно лишь пролить больше крови и пота, ведь усердие способно восполнить даже отсутствие природного таланта.

Порой в конце тренировки, плавно спустившись на землю с верхушек бамбуковых стволов, Сюэ Мэн поворачивал голову, и ему казалось, будто среди бликов солнца, просвечивающего сквозь зеленую листву, он снова видит маленького мальчика, который сидит на камне и наигрывает мелодию на бамбуковом листочке.

И он сразу вспоминал тот день, когда Чу Ваньнин в теле ребенка наблюдал за его тренировкой в этой роще. Переливчатая мелодия подсказывала Сюэ Мэну, в какой момент следует ускориться, а в какой – замедлиться.

Склонив голову, Сюэ Мэн, как и всегда, погружался в воспоминания, и та самая мелодия будто наяву звучала у него в ушах.

Вот и сейчас он закрыл глаза и сосредоточился, стремясь к состоянию полного спокойствия. Открыв глаза снова, он увидел медленно падающий сверху увядший бамбуковый лист. Лунчэн с лязгом покинул ножны, и его сверкающее лезвие отразилось в глазах Сюэ Мэна. Движения клинка были ловкими и выверенными: поначалу лезвие рассекало воздух стремительно, как молния, и теснило невидимого врага, будто неудержимая морская волна; под конец же Лунчэн, казалось, неторопливо плыл над землей, подобно снежинкам, плавно опускающимся на землю.

К тому времени, как Сюэ Мэн опустил Лунчэн и выпрямился, порхавший в воздухе листок, безжалостно разрезанный на лету, уже рассы^'пался тончайшими полосками и беззвучно упал возле его сапог. Казалось, когда Сюэ Мэн опускал голову, он все еще был несдержанным юнцом с почти детским нежным личиком; когда же он вновь поднимал глаза, становились заметны и мужественные, твердые черты, и ясный, серьезный взгляд. Словно бурный горный поток наконец достигал подножия и, присмирев, впадал в безмятежные озерные воды.

Как-никак прошло пять лет…

Подняв клинок повыше, Сюэ Мэн принялся протирать лезвие белой тряпицей. Он уже собирался вернуть Лунчэн в ножны, когда где-то вдалеке вдруг раздался частый топот. Какой-то молоденький ученик мчался к Сюэ Мэну с криком:

— Молодой господин! Молодой господин!

— Мчишься сломя голову и орешь. Что за недостойное поведение! – Сюэ Мэн нахмурился. – Что случилось?

— Из павильона Хунлянь… – Раскрасневшийся от бега ученик так запыхался, что не сразу смог продолжить, только стоял и хватал ртом воздух. – Вышел великий… великий мастер Хуайцзуй! И старейшина… старейшина Юйхэн… Он… он проснулся!