Книга Ловец Мечей, страница 257 – Кассандра Клэр

— Ты уверен насчет этого? – спросил Кел.

— Насчет чего?

Карета накренилась и едва не свалилась в канаву, и Конор уперся обутой в сапог ногой в стенку, чтобы не упасть. После утреннего ливня дороги на Горе развезло. Кел очень жалел о том, что они с принцем не могли проехать короткое расстояние до поместья Ровержей верхом, но Луиза, как оказалось, не умела ездить на лошади. А по протоколу Конор должен был прибыть одновременно с принцессой, так что пришлось трястись в карете. Выглянув в окно, Кел увидел лакированный экипаж Дома д’Эон, который полз следом за ними, словно гигантский синий жук.

— Уверен ли я насчет своего наряда? Абсолютно уверен. Как никогда в жизни.

— Я говорил не об одежде, – вздохнул Кел. – Хотя, раз уж речь зашла о твоем внешнем виде, должен сказать, что это немного слишком.

Конор хищно улыбнулся. По каким-то неизвестным Келу причинам он решил отправиться на прием в костюме мужского воплощения Турана, Бога желания. (Туран, которого обычно изображали в золотых и серебряных одеждах, мог представать в виде мужчины, женщины или гермафродита, в зависимости от ситуации и настроения.) Брюки и фрак Конора были сшиты из тяжелой, плотной золотой ткани с серебряными узорами. На веки ему наложили серебристые тени, на скулы нанесли мерцающую серебряную пудру.

Присмотревшись внимательнее, можно было разглядеть на манжетах и подкладке фрака человеческие фигурки, занятые тем, что в приличном обществе принято было называть «любовью». Мастерица, которой была заказана вышивка, отнеслась к своей работе с энтузиазмом. Ни одна поза не повторялась дважды. (Кел подумал, что Конору повезло: королева отклонила приглашение Ровержей, сославшись на головную боль.)

— Я не испытываю никаких сомнений по поводу костюма, – отрезал Конор. – Иерофант постоянно жалуется, что королевская семья недостаточно религиозна и не почитает Богов. Уверен, он остался бы мной доволен.

Кел представил себе сурового священнослужителя и фыркнул.

— Ты прекрасно знаешь, что подумал бы об этом фраке иерофант, – возразил он, – но я хотел поговорить с тобой не об одежде. Бедная Луиза. Она не готова к встрече со стервятниками в шелках, населяющими Гору.

— А кто готов? – пожал плечами Конор. – Тебя бросили к ним на съедение, когда тебе было всего десять. И ничего страшного не произошло.

— Но меня представили не как их будущего правителя, – напомнил Кел, – а как твоего дальнего родственника, сироту из Мараканда, которого нужно жалеть. Луизу никто не пожалеет.

«Наоборот, ее возненавидят как символ унижения, которое нам пришлось вытерпеть от Сарта».

— Кстати, насчет Мараканда, – заметил Конор, – у них есть одна пословица, мать мне постоянно повторяла ее в детстве. «Шакала, который живет в глуши Талишана, могут выследить только гончие Талишана». По-моему, это означает, – добавил он, – что человек не может справиться с тем, чего не знает.

— И еще человек не может выиграть в игре, правила которой ему неизвестны, – сказал Кел. – Луиза слишком мала для того, чтобы играть по правилам Семей Хартий.

— Но она уже достаточно взрослая для того, чтобы увидеть доску, на которой движутся фигуры, – усмехнулся Конор. Его серые глаза под накрашенными веками отливали серебром. – Я не собираюсь менять свое поведение и образ жизни из-за брака, который состоится только через семь или восемь лет. Если послы Сарта настаивают на том, чтобы Луиза провела это время в Кастеллане, им не помешает поближе познакомиться с миром, в котором она будет жить, и с людьми, среди которых она будет вращаться.