Книга Ловец Мечей, страница 247 – Кассандра Клэр

Только сейчас ему пришло в голову, что Конор, скорее всего, никогда не верил в эту легенду. Он молчал, пока обитатели дворца играли в игру, в которой король был нормальным человеком – просто слегка эксцентричным. Однако эпизод с малгасийским астрономом положил конец многолетней лжи. Когда Кел смотрел на черный шпиль тюрьмы, ему вспомнились слова Андрейена: «Тогда я бы посоветовал вам поговорить с Фаустеном».

Но Фаустен сидел в Ловушке, а в Ловушку не допускали никого, кроме тюремщиков – солдат Эскадрона стрел – и членов королевской семьи.

Потом, размышляя о своем поступке, Кел решил, что его толкнуло на это отчаяние. Ему надоело чувствовать себя бесполезным, надоело сидеть и раздумывать, что же творится за закрытыми дверями в комнате, куда ему запретили входить. Между людьми, которые не желали его видеть – если не считать Конора, конечно. И еще: он больше не доверял королю. Маркус бросил Фаустена в Ловушку, приказал жестоко избить сына. Если бы не Лин, Конор до сих пор лежал бы больной в постели, у него остались бы страшные рубцы. И Кел боялся. Безумный король казался способным на все.

Его служба состояла в том, чтобы защитить Конора любой ценой. В том числе от его собственного отца, если возникнет такая необходимость. «Я щит принца. Я его броня. Я испытываю мучения для того, чтобы он никогда не страдал».

Как во сне, Кел спустился по винтовой лестнице в спальню Конора и подошел к платяному шкафу. К шкафу Конора.

Он оделся во все черное. Надел льняные брюки, шелковую сорочку, облегающий жилет. Черные сапоги с низким голенищем. Спрятал под одеждой наручи и, конечно, талисман. Последней была простая корона. Кел открыл черный бархатный футляр, извлек диадему и, надевая ее на голову, почувствовал себя так, будто совершает преступление, нечто невообразимое, запретное. Несмотря на то что десятки раз надевал корону принца.

Но раньше Конор знал об этом. Всегда знал. А сегодня Кел взял его корону тайком.

Он бесшумно спустился по лестнице и выскользнул во двор. Во дворе никого не было. Красный мяч Луизы плавал в бассейне с фонтаном, словно гигантский плод граната.

Голубоватый свет луны придавал дворцу и его зданиям зловещий вид. Кел крался через сады, ворота, мимо запертых дверей Сияющей галереи, мимо Малого Дворца, кастеля Пишона, где находились апартаменты Луизы. Ветер приносил из эвкалиптовых рощ терпкий аромат, поднимал с земли сухие листья и увядшие стебельки цветов.

Еще лет восемь-девять назад они с Конором в такие ночи выбирались из своей башни. Таскали пирожки с кухни дона Валона, плавали в зеркальном пруду Сада Королевы. Прятались в «капризе» на берегу моря с бутылкой бренди, украденной из погреба, и делали вид, что им нравится мерзкий вкус. Притворялись пьяными, хихикали, а потом действительно пьянели. Возвращаясь к себе перед рассветом, они едва держались на ногах, но все же пытались помогать друг другу идти.

Он вспомнил слова Меррена: «Когда я впервые услышал насчет Ловца Мечей, я решил, что это несерьезно. Какая-то игра. Ну какой человек согласится на такое?» Кел знал, что по закону он прежде всего является слугой Дома Аврелианов, но в действительности он был предан только Конору. Конору, единственному человеку, который знал, какова его жизнь, из чего складываются его дни. Которого он, Кел, в свою очередь, знал лучше родных отца и матери. Никто на всем белом свете не знал этого Конора: мальчишку-принца, которого тошнило после пары глотков бренди, который плакал, когда его конь (злобный, кусачий гнедой жеребец) сломал ногу и Джоливет был вынужден перерезать горло несчастному животному. Который жаловался на то, что мир слишком велик, что ему никогда не объехать его весь… а сам не выбирался дальше Вальдерана.