Книга Ловец Мечей, страница 199 – Кассандра Клэр

— Дорогая моя девочка, – произнесла Хана, обняв Лин одной рукой за талию, – ты в последнее время слишком часто бываешь в городе. Будь осторожна.

«Если бы ты только знала», – подумала Лин. Поцеловав изборожденный морщинками лоб Ханы, она вышла на улицу. Наступила ночь. Шагая по улицам Солта к своему дому, Лин заметила свет на площади и вдруг вспомнила, что на сегодня была назначена свадьба Меза и Рахель. И ей стало стыдно.

Лин поспешила на площадь Катот. Там было светло. С ветвей смоковниц и миндальных деревьев свисали круглые стеклянные лампы, похожие на миниатюрные луны. Ступени шуламата и каменные плиты площади были усыпаны лепестками алых и белых роз.

На длинных столах, покрытых тонкими белыми льняными скатертями, Лин увидела остатки свадебного пиршества – бокалы с недопитым вином, крошки бисквитов и сладких пирогов. Она, закрыв глаза, представила себе, как это было.

Вот Мез и Рахель в лучшей одежде и украшениях обнимают друг друга, махарам с церемониальным посохом возносит хвалу Богине за ее дары молодым: «радость и взаимную любовь, веселье и песни, дружбу и заботу друг о друге, мир и согласие». Потом молодоженам подносят подарки: серебряные кубки для обряда благословения, изготовленные в Хинде; золотые магические чаши из Ганзы; молитвенники из Мараканда в кожаных переплетах, украшенных полудрагоценными камнями. По традиции, свадебные подарки всегда представляли собой импортные вещи из далеких стран, как напоминание о том, что ашкары, их братья и сестры, живут во всем мире. О том, что ашкары Кастеллана не одиноки.

Но Лин внезапно ощутила приступ одиночества. Приехав из Лабиринта, она решила, что неплохо бы навестить Мариам в Доме Женщин, но было уже поздно, и она не захотела будить подругу. И, сама не зная почему, Лин пошла совершенно в другую сторону.

Как обычно в те редкие вечера, которые Майеш проводил в Солте, он сидел на веранде своего небольшого белого дома, окруженный клубами лилового дыма из трубки. Тяжелое кресло-качалка из розового дерева было подарком шэньчжоуского посла; в детстве Лин любила рассматривать искусно вырезанные узоры: птиц, цветы, драконов.

Луна светила так ярко, что Майеш не стал зажигать фонарь. Лин поднялась на веранду. Дед наблюдал за ней из-под кустистых бровей; ей показалось, что ее появление ничуть не удивило его.

— Ты был на свадьбе? – спросила она, присев на перила. – Меза и Рахель, я имею в виду.

Майеш отрицательно покачал головой.

— Я был занят во дворце, – произнес он. – Прибыла делегация из Малгаси.

Еще несколько недель назад Лин рассердилась бы. Ну конечно, он был занят во дворце, подумала бы она. Это же Майеш, и те, кто живут за пределами Солта, для него важнее ашкаров. Но сейчас она была не в состоянии разозлиться на него. Лин и сама совсем забыла о свадьбе Меза; она сама стояла среди остатков пира, на площади, давно покинутой гостями, понимая, что жизнь Солта течет мимо, а она, Лин, лишь наблюдает за ней со стороны.

— Я слышал, ты опять привлекаешь к себе ненужное внимание, – сказал Майеш. – Надоедала махараму с просьбами допустить тебя в шуламат?

— Это Хана тебе насплетничала?

— Я дипломат, – бесстрастно произнес Майеш, – а дипломаты не выдают свои источники.

Лин не сразу поняла, что он шутит. Дед, который шутит с внучкой. «Ну хорошо».