Книга Терновая цепь, страница 69 – Кассандра Клэр

Он молча привлек ее к себе. Будущее было темным и неясным, но Мэтью согрел ее, отогнал сгустившиеся тени. От него пахло ночным воздухом, одеколоном, потом и кровью. «Ты – все, что у меня осталось. Прогони тьму. Прогони горькие воспоминания. Удержи меня на краю пропасти».

— Мэтью, – спросила она, – почему ты ни разу не попытался поцеловать меня с тех пор, как мы приехали в Париж?

Его рука, гладившая ее волосы, замерла. Он отвечал:

— Ты сказала мне, что я для тебя только друг. Помимо всего прочего, ты замужняя женщина. Возможно, ты считаешь меня пьяницей и никудышным человеком, но у меня еще остались кое-какие понятия о чести.

— Уверена, что в Лондоне наша поездка служит пищей для пикантных сплетен.

— Мне наплевать на сплетни, – воскликнул Мэтью, – и ты должна была уже давно это понять. Но я установил эти границы ради… себя самого. – Его голос дрогнул. – Неужели ты считаешь, что мне не хотелось поцеловать тебя? Я хотел этого каждый день, каждый час, каждую минуту. Но я запретил себе даже думать о таком… И никогда не нарушу запрет, если только… – Его голос выражал отчаяние, тоску, мучительную жажду любви. – Если только ты не скажешь мне, что сдерживать себя больше нет нужды.

Она вцепилась в его рубашку. Притянула его к себе. И прошептала:

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

— Маргаритка, не надо так шутить…

Она приподнялась на цыпочки, быстро прикоснулась губами к его губам. На мгновение тьму озарило воспоминание: Комната Шепота, голубоватое пламя в камине, поцелуй Джеймса, первый поцелуй в ее жизни, который разжег в ее крови пожар, не утихавший до сих пор. Нет, приказала она себе. Забудь. Забудь.

— Пожалуйста, – добавила она.

— Маргаритка, – хрипло прошептал Мэтью, и силы оставили его. Со стоном он прижал к себе Корделию и склонился к ней.

Когда Брат Захария сообщил ей, что пришел посетитель, Грейс почувствовала, как участилось сердцебиение. Она не могла представить себе посетителя, который принес бы ей хорошие новости. Это не мог быть Джесс; если бы стало известно, что Люси вернула его к жизни, если бы он находился в Лондоне, Захария, разумеется, дал бы ей знать. А если к ней пришла Люси… Наверняка Джеймс уже рассказал Люси правду о браслете и любовных чарах. Если девушка и пришла, то лишь затем, чтобы обвинить ее, обрушиться на нее с проклятиями. То же относилось и к остальным ее знакомым из Лондона.

С другой стороны… она запуталась и не знала, давно ли находится в Городе Костей. Грейс думала, что сидит в тюрьме около недели, но отсутствие солнечного света и нерегулярность допросов у Безмолвных Братьев мешали вести счет времени. Она спала, когда чувствовала усталость, а когда была голодна, кто-нибудь приносил ей поесть. Это была комфортабельная тюрьма, но тем не менее она оставалась тюрьмой. Местом, где царила вечная тишина; иногда Грейс хотелось закричать просто для того, чтобы услышать человеческий голос.

К тому моменту, когда в коридоре показалась тень, приближавшаяся к ее камере, она смирилась с судьбой: пусть это будет неприятный разговор, решила она, но он хотя бы нарушит отупляющее однообразие ее существования. Она села на узкой кровати, пригладила волосы. Собралась с силами, приготовилась к…

— Кристофер?

— Здравствуйте, Грейс, – произнес Кристофер Лайтвуд. Он был одет в свой обычный костюм, заляпанный чернилами и прожженный кислотами, и волосы торчали во все стороны, как будто он не причесывался несколько дней. – Я узнал, что вы здесь, и подумал, что должен проведать вас.