Книга Терновая цепь, страница 411 – Кассандра Клэр

Джеймс взвел курок. Раздался щелчок.

— Ты готова рискнуть? – спросил он.

Лилит молчала. Прошла секунда, другая. Рука Джеймса не дрожала; дуло револьвера было направлено в грудь Матери Демонов.

Внезапно что-то произошло. Корделия почувствовала некое неуловимое изменение – так люди чувствуют смену времен года. Каменные плиты, на которых стояла Лилит, разогрелись и испускали оранжевое свечение, став похожими на жидкую лаву. В воздух взметнулись язычки пламени, подол платья Лилит загорелся. Запахло палеными перьями.

Лилит пронзительно закричала, а затем душераздирающий вопль женщины превратился в потусторонний крик демона. Ее фигуру окутали тени, захлопали могучие бурые крылья. Демонесса приняла облик совы и поднялась в воздух. И в эту минуту Джеймс нажал на спуск.

Но выстрела не последовало. Послышался сухой металлический щелчок – и все. Джеймс опустил оружие, не сводя взгляда с совы, которая в панике била крыльями, поднимаясь все выше и выше. Через несколько мгновений она скрылась во мраке.

Лилит была права. Джеймс больше не мог стрелять из магического оружия.

Он испустил тяжкий вздох и разжал пальцы. Револьвер с глухим стуком упал на пол. Джеймс с улыбкой посмотрел на Корделию.

— Скатертью дорога, – произнес он.

Корделия хотела подбежать к нему, сжать его в объятиях, прошептать ему, что они в безопасности, что все наконец-то закончилось. Но едва он произнес эти слова, в собор ворвался ослепительный свет, и бесчисленные пылинки замерцали в золотых лучах. Свет лился в распахнутые двери.

В дверях появилась Люси, которая выкрикивала имя Корделии, за ней вошли Джесс и Грейс, Уилл и Тесса, и все они побежали к Джеймсу. За ними следовали Евгения, Флора, Гидеон и Габриэль, Софи и Чарльз, и даже Шарлотта, которая радостно вскрикнула, увидев Мэтью.

Там были еще и другие, дюжины незнакомых Корделии Сумеречных охотников; собор наполнился людьми, а она без сил опустилась на пол рядом с Джеймсом и Мэтью. Мэтью улыбнулся ей и, спустившись с алтаря, поспешил к отцу и матери.

Джеймс взял ее за руку. Корделия знала, что у них осталось всего несколько секунд, прежде чем остальные начнут обнимать их, всхлипывать от радости, выражать благодарность и тому подобное.

Она взглянула на него. Он был покрыт запекшейся кровью, грязью, исцеляющими рунами. На ресницах у него еще осталась пыль Эдома. Корделия подумала о том, что хотела сказать ему: что все кончено, что они спасены… Сказать, что любит его больше жизни и до сих пор не знала, что люди способны так любить.

Джеймс заговорил первым. Голос был хриплым, но глаза сияли.

— Маргаритка, – произнес он. – Ты верила в меня.

— Конечно же, я верила в тебя, – улыбнулась она и поняла, что больше ничего говорить не нужно. – И всегда буду верить.

На Лондон опустилась ночь. Но это была не та демоническая ночь, душная, черная, безмолвная, которая царила в городе в течение последних нескольких кошмарных дней. Это была обычная лондонская ночь, полная жизни и шума, стука колес экипажей, далекого свиста поездов, приглушенных криков гуляк. В небе сияла луна, мерцали созвездия. Джем выскользнул из Института и остановился во дворе, вдыхая холодный и чистый январский воздух. Снова наступила зима, а за ней, уже совсем скоро, должна была прийти весна.