Книга Терновая цепь, страница 297 – Кассандра Клэр

— Милосердие должно сочетаться со стремлением к справедливости, – заметила Лилит. – Я не могу понять тебя, Корделия. Твой город уже практически принадлежит Велиалу, но ты противишься мне – единственному существу, которое может помочь тебе вступить в борьбу с Принцем Ада и, возможно, одолеть его.

— Я не стану убийцей, – хрипло произнесла Корделия. – Я не буду…

— О, избавь меня от этого сентиментального лепета. Тебе лучше всех известно, сколько страданий Татьяна Блэкторн причинила окружающим, сколько жизней она разрушила. – Руки Лилит двигались в странном танце, как будто она лепила или пряла что-то. Пальцы у нее были длинными, белыми. – Она несколько лет издевалась над мальчишкой Эрондейлом, над тем, кого ты любишь. – Воздух между ее пальцами задрожал, и Корделия разглядела какое-то облако, начинавшее принимать форму. – Разве отомстить за него – это не твоя обязанность?

Корделия вспомнила Джеймса, его уверенный взгляд. Вспомнила, как он всегда старался подбодрить ее, верил в нее, в ее лучшие качества. И эта мысль заставила девушку выпрямить спину и собрать волю в кулак. Она гордо подняла голову и вызывающе произнесла:

— Ты считаешь, что Джеймс похож на Велиала, потому что он внук демона. Но ты ошибаешься. Ему не нужна месть; ему нужен мир. – Она взглянула в лицо Лилит. – Я не стану убивать безоружную женщину… А кроме того, я выбросила свой кинжал…

В руках Лилит появился какой-то предмет – меч, целиком выточенный изо льда. Свет, который просачивался сквозь облака, окрасил его в розовый цвет, и Корделия невольно восхитилась красотой оружия. Клинок походил на застывший луч лунного света. Рукоять, казалось, была вырезана из горного хрусталя. Меч вобрал в себя свет зимних звезд, холодный и прекрасный.

— Возьми его, – приказала Лилит.

Корделия не смогла удержаться; ее рука сама собой потянулась к ледяному мечу, схватила его, взвесила, сделала пробный выпад. Мерцающий серебристый эфес обжег ей ладонь.

— Прикончи рабыню. Она убила твоего отца.

— Увы, это сделала не я, но я с удовольствием смотрела на то, как он подыхал, – прогнусила Татьяна. – Как же вопил Элиас… как умолял о пощаде…

— Замолчи! – крикнула Корделия, не зная, к кому из двоих женщин обращается. Она с трудом справлялась с дрожью в руках и ногах; мышцы болели, и она знала, что боль прекратится только после того, как она перестанет сопротивляться Лилит.

— Какая жалость, – покачала головой демонесса. – Я не хотела этого делать, но… взгляни, что сегодня натворило это существо, эта рабыня…

И перед Корделией возникло видение – двор Института. Она увидела Анну, которая с трудом удерживала Кристофера. Кристофер дергался и извивался в ее руках, как будто хотел отползти от невидимого монстра, вонзившего зубы в его плечо. В руке у Анны поблескивало стило; она торопливо наносила на кожу брата иратце, одну за другой, но целительные руны мгновенно исчезали, растворялись, подобно чайной ложке чернил, вылитой в океан.

У ног Анны лежал тот самый кинжал с перламутровой рукоятью, который бросила Татьяна. Кровь пузырилась на лезвии, смешивалась с ядом и становилась черной. Корделии хотелось кричать, отчаянно звать Анну, но она знала, что никто ее не услышит. И когда судороги Кристофера прекратились, когда он вздохнул, вытянулся и застыл, бессмысленно глядя в грозовое небо, Корделия сказала себе, что не смогла бы ничего сделать, не смогла бы его спасти. Анна ссутулилась, опустила голову, и Корделия поняла, что он умер.