Книга Терновая цепь, страница 248 – Кассандра Клэр

Он вернулся к полке и взял вторую бутылку. Выливая ее за окно, он обернулся и взглянул на Мэтью.

— Держать эту отраву на виду – все равно что предлагать наркоману жить в опиумной курильне, – сказал он. – Ты никогда не сможешь пить так, как это делают остальные – по одной-две рюмки, не придавая этому особого значения. Алкоголь всегда будет значить для тебя нечто большее, чем для других людей. Если мы сейчас выльем все спиртное, тебе станет легче. Так зачем же создавать себе дополнительные трудности?

Мэтью промолчал, и Томас, хорошо зная его, угадал по лицу его мысли: «Потому что я не заслуживаю легкого освобождения, потому что страдание и борьба – это часть наказания за то, что я сделал». Но Мэтью, конечно, не стал бы говорить ничего подобного при Алистере. Возможно, это к лучшему, подумал Томас.

— Мэт. – Томас сел на стул напротив Мэтью. Оскар застучал хвостом по полу. – Послушай, я прекрасно понимаю твое желание сбежать с этого гнусного собрания – после того, что сказал Чарльз, я бы…

— Я думаю, что Инквизитор шантажирует Чарльза, – перебил его Мэтью.

Алистер, который покончил с виски и перешел к джину, с изумлением воззрился на Томаса, потом на Мэтью.

— Чарльз сегодня ведет себя как обычно, то есть как презренный лизоблюд, – сказал он. – Не надо выдумывать для него оправдания. Мы все знаем, каков он на самом деле.

Мэтью помахал бумагой, которую держал в руке.

— Так или иначе, Инквизитор кого-то все-таки шантажирует. Ари нашла это в камине у него в кабинете. Прочти, Том.

Томас взял у него письмо, быстро просмотрел его и, подняв голову, обнаружил рядом Алистера.

— Ну хорошо, допустим, – пробормотал он. – Итак, Инквизитор занимается шантажом. Но имени Чарльза здесь не упоминается.

— Я уже некоторое время пытаюсь установить, кому было адресовано письмо, – сообщил Мэтью. – Точнее, пытаемся мы с Анной и Ари. Некоторые фразы навели нас на мысль о том, что это может быть Огастес или Тоби… – Он вздохнул. – Мне не хотелось думать, что это Чарльз. Но теперь я в этом уверен. – Он посмотрел в лицо Алистеру. – Мне следовало высказаться на собрании. Разоблачить, осудить его. Но… он мой родной брат.

— Ничего страшного, – успокоил его Томас. – Если Бриджсток вынудил его высказаться в поддержку этого абсурда, это означает, что Чарльз и сам не верит собственным словам. Это Бриджсток и его прихвостни пытаются повесить на дядю Уилла и тетю Тессу тяжкие обвинения. Разоблачение Чарльза не решило бы проблему.

Алистер, стоявший у окна, начал:

— Я просто…

Томас обернулся.

— В чем дело?

— Следует ли мне считать, – произнес Алистер, – что Чарльза шантажируют из-за его отношений со… мной?

— Не обязательно, – покачал головой Мэтью, и Томас заметил, что Алистер на секунду расслабился. – Скорее, основанием для шантажа является его, так сказать, любовь к мужчинам, а не к женщинам.

— Бриджсток просто мерзок! – в ярости воскликнул Томас. – А Чарльз… почему он так боится, что кто-то узнает? Неужели он считает, что ваши родители отрекутся от него или что люди из Анклава, которые знают его с рождения, вдруг станут его презирать?

— Он считает, что это положит конец его политической карьере, – объяснил Алистер. – Предполагается, что он станет следующим Консулом. Не знаю, известно ли вам об этом.