Книга Терновая цепь, страница 210 – Кассандра Клэр

Корделия обернулась к Джеймсу.

— Не существует никакой серебряной трубы, верно? – спросила она.

Джеймс криво усмехнулся.

— Ты очень проницательна.

Корделия заправила за ухо непокорный локон, и при виде этого жеста Джеймса бросило в жар. Простой, самый обычный жест, но как ему хотелось бы сделать его самому; как страстно он желал прикоснуться к ее волосам, к ее щеке.

— Очень мило, что твой отец дал нам предлог уединиться здесь, – произнесла она. – Нам действительно нужно поговорить без посторонних. – Она подняла голову и взглянула на него снизу вверх. – Когда мы были в доме… ты упомянул, что должен показать мне что-то.

И ее щеки порозовели. Едва заметно, но Джеймс приободрился. Сначала она показалась ему такой спокойной, безразличной, недоступной; она носила это элегантное платье, как доспехи. Ему стало немного легче, когда он понял, что Корделия тоже взволнована и испытывает неловкость.

— Да, – кивнул он, – но для этого нужно, чтобы ты подошла ближе.

Она поколебалась мгновение, потом сделала шаг ему навстречу, и еще один, и оказалась так близко, что Джеймс почувствовал аромат ее духов. Дыхание девушки участилось – ее грудь вздымалась и опускалась, и бусины из гагата, которыми было обшито декольте платья, поблескивали в свете канделябров. У него пересохло во рту.

Джеймс протянул руку, взял двумя пальцами золотой кулон, который висел на цепочке на шее Корделии, крошечный земной шар, который он ей подарил. И который она до сих пор носила, несмотря ни на что.

— Я знаю, ты считаешь, что я влюбился в тебя после того, как потерял, – произнес юноша. – Но это не так.

Он поддел защелку на глобусе, раздался слабый щелчок, и крышка открылась. Корделия в недоумении смотрела на него. Джеймс вытряхнул из кулона небольшой клочок бумаги, сложенный в несколько раз.

— Помнишь, когда я подарил тебе это украшение?

Корделия кивнула.

— По-моему, ровно через две недели после свадьбы.

— Я тогда не сказал тебе, что находится внутри, – продолжал юноша, – но не потому, что хотел утаить это от тебя, а потому, что не мог взглянуть правде в глаза. Я написал эти слова на бумаге и спрятал их в кулон, чтобы они постоянно были рядом с тобой. Это был трусливый поступок. Я хотел сказать тебе о своей любви, но боялся последствий. Возьми, – он протянул ей записку. – Прочти их сейчас.

Она взглянула на бумагу, и выражение ее лица изменилось. Это были знакомые всем строки из стихотворения лорда Байрона:

— «Для странствий – мир», – прошептала Корделия. – Так вот почему ты выбрал именно это украшение. Кулон в форме земного шара. – Она взглянула ему в лицо. – Это означает…

Он смотрел в ее глаза, огромные, глубокие, и на сей раз позволил себе коснуться щеки, провести кончиками пальцев по нежной коже, и даже от этого невинного прикосновения почувствовал, что сходит с ума.

— Это означает, что дом, где ты ждешь меня, мне дороже всего мира, – страстно воскликнул Джеймс. – Если ты не веришь мне сейчас, поверь тому Джеймсу, который подарил тебе кулон задолго до твоего отъезда в Париж. Боже мой, какие причины могли быть у меня для того, чтобы спрятать там эти стихи, кроме одной: я любил тебя, но был слишком труслив для того, чтобы в этом признаться…