Книга Терновая цепь, страница 197 – Кассандра Клэр

«Я должна бежать, – говорил Летти слабеющий голос разума. – Я должна бежать подальше от этого места».

Нэнс не могла пошевелиться. Не тронулась с места даже после того, как кожа старой женщины лопнула и ее тело изменило облик. Татьяна растаяла и мгновенно превратилась в новое, совершенно иное существо. Бледное, высокое, с тощими руками и ногами, со сморщенной красной, будто обгоревшей на солнце кожей на лысой голове. Существо приготовилось и прыгнуло. Скользкие белые лапы схватили Летти так быстро, что она не успела даже вскрикнуть.

Грейс решила, что наступил вечер. Девушка не могла сказать точно, какое время суток сейчас там, во внешнем мире; она судила об этом по блюдам, которые ей приносили: овсянку на завтрак, сэндвичи в качестве ланча, а на ужин сегодня она получала баранину в черносмородиновом желе. Все это было гораздо вкуснее той скудной пищи, которой ее обычно кормила мать.

Ей выдали два простых льняных платья, по цвету напоминавших человеческие кости или одеяния Безмолвных Братьев. Грейс подумала, что могла бы сидеть в своей камере вообще без одежды – им было все равно; но она каждый день старательно приводила себя в порядок и заплетала волосы в косы. Ей казалось, что махнуть на себя рукой – значит окончательно опуститься, и сегодня вечером поздравила себя с тем, что не поленилась причесаться и переодеться. Негромкие шаги возвестили о приближении посетителя.

Она села на кровати, слушая бешеный стук сердца и гадая, кто это может быть. Джесс? Неужели он простил ее? Неужели он вернулся? Ей столько нужно было сказать ему, объяснить…

— Грейс.

Это был Кристофер. Добрый, мягкосердечный Кристофер. В коридоре горели факелы – Брат Захария установил их там ради нее, поскольку Братья не нуждались в освещении, – и она увидела, что Кристофер был без пальто, один, и нес на плече кожаную сумку для книг.

— Кристофер! – громко прошептала девушка. – Вы? Ты? Ты пробрался сюда тайком?

Он озадаченно наморщил лоб.

— Нет, конечно же, нет. Брат Захария спросил, знаю ли я дорогу, и я сказал, что помню, как пройти к камере. Он пошел заниматься своими делами. – Кристофер показал ей какой-то предмет, блеснувший в свете колдовских огней. Ключ. – Он сказал, что я могу войти в камеру и навестить… тебя. Он сказал, что доверяет тебе, не боится, что ты сбежишь; по-моему, это очень любезно с его стороны.

Войти в камеру? Грейс казалось, что она уже целую вечность отделена от других людей решеткой. Да, Захария был очень добр, когда позволил другу войти к ней в клетку, думала она, пока Кристофер возился с замком и открывал скрипучую дверь. Доброта по-прежнему сбивала ее с толку; когда люди проявляли доброту по отношению к ней, она терялась, не знала, как себя вести, и чувствовала себя неуютно.

— К сожалению, у меня здесь только один стул, – сказала Грейс. – Мне придется сидеть на кровати. Надеюсь, ты не против? Я знаю, что это неприлично…

— Не думаю, что правила британского этикета имеют здесь какое-то значение, – заметил Кристофер, усаживаясь и положив на колени свою сумку. – В конце концов, Безмолвный город находится не в Лондоне – он повсюду, ты это знаешь? Мы можем сейчас пойти к воротам, открыть их и очутиться в Техасе или в Малакке. Поэтому мы вольны устанавливать здесь собственные правила поведения.