Книга Король старьевщиков, страница 47 – Кассандра Клэр

Необычно было то, что юноша не бросил ее, и Делорес вышла замуж за своего возлюбленного. Он работал на верфи, и они жили рядом с Солтом. Каждый раз при виде ворот и стражей Делорес чувствовала боль утраты и тоску; словно нож проворачивали у нее в груди. Ее сестра, мать и отец, ее друзья. Все они были живы и жили в одном городе с ней, но никто из них не желал нарушить Закон, никто не желал увидеться с ней или хотя бы прислать весточку. Однажды она даже попыталась подойти к сестре на городском рынке, но женщина бежала от нее, как от прокаженной.

Прошло несколько лет, с мужем Делорес произошел несчастный случай в Арсенале, он погиб, и она осталась совершенно одна. У нее так и не появилось друзей в Кастеллане. Люди сторонились ее, им не хотелось общаться с женщиной из Солта. Она хорошо умела шить и нашла работу в лавке на рынке: пришивала пуговицы и чинила одежду вдовцов, вышивала семейные гербы на белье разбогатевших купеческих семейств.

Жизнь прошла мимо нее; она вела одинокое, бессмысленное существование. Ветреными вечерами она приходила в какую-нибудь чайную, которая находилась недалеко от Солта, сидела и слушала музыку, которую ветер приносил из-за стен, голоса мужчин и женщин, отвечавших на вопросы махарама во время праздничного ритуала: «Что есть жизнь? Узкий мост. Зачем вернется Богиня? Чтобы исцелить этот мир».

— Если вы назовете мне их имена, возможно, я смогу рассказать вам что-нибудь о них, – мягко говорит Лин. – Скорее всего, я их знаю, или знает мой дед.

Но Делорес – кастелланское имя, которое значит «скорбь», Лин знает об этом и невольно спрашивает себя, какое имя было дано ее пациентке при рождении – лишь качает головой и крепко сжимает руку Лин.

— Нет, – говорит она. – Не надо. Слишком поздно. Расскажите мне о Солте. Миндальные деревья на площади Катот все еще цветут?

Итак, Лин убирает морфею и обращается к другому лекарству, к тому, которое сейчас нужнее ее пациентке, чем чай или хлеб. Да, говорит она, миндальные деревья по-прежнему цветут на главной площади маленького городка, обнесенного стенами, прячущегося в большой, шумной столице. Голубой купол шуламата блестит на солнце, и сад с лекарственными травами зеленеет и цветет, и дети подначивают друг друга, как всегда, забираются на стены и потом приходят к Лин с расцарапанными коленями и робкими лицами. А по праздникам, конечно, подают медовый хлеб и вино с пряностями, и музыка играет до утра, когда фургоны торговцев возвращаются с Золотых Дорог…

Делорес закрывает глаза, и на ее тонких губах появляется улыбка. Лин замолкает. Она обещает себе в следующий раз принести пациентке медовый пирог или яичный хлеб с изюмом. Она знает, что сладости не помогут избавиться от горечи изгнания, но все же это лучше, чем ничего.

— Трудно будет, – сказал Кел, помешивая керамической ложкой суп с лапшой, – рассматривать события сегодняшнего вечера как наш блестящий успех.

— Может, назовем это тусклым успехом? – предложил Меррен.

Они сидели в любимой закусочной Джеррода на Юйланьской дороге, в центре Кастеллана. Спустившись с крыши дома, расположенного напротив жилища Раймона, Кел обнаружил, что остальные с недовольными лицами ждут его в карете. Тротуар перед домом, где лежал труп гладиатора, был усыпан битым стеклом, и всем не терпелось поскорее убраться из этого района. Не успел Кел закрыть за собой дверь, как Джиан хлестнула лошадей; на этот раз никто не жаловался на ее манеру управлять экипажем.