Книга Король старьевщиков, страница 227 – Кассандра Клэр

— Дайте-ка я пощупаю ваши мускулы, – скомандовала Зофия, и Арон снова покраснел, но потом улыбнулся и подчинился, позволив Зофии сжать свою руку. Она восклицала, что не щупала подобных бицепсов с тех пор, как рассталась со своим любовником, Безжалостным Нестором. До появления Лорана Адена его считали самым страшным пиратом здешних морей.

Оказалось, Арон слышал о Несторе; он принялся допытываться, правда ли, что пират, загадочным образом исчезнувший у берегов Тапробаны, оставил после себя карту сокровищ.

— Может быть, может быть, – подмигнула Зофия. – А теперь повернитесь. Я хочу потискать вашу…

— Зофия, нет, – твердо произнесла Лин. Она поцеловала старуху в макушку, рядом с неряшливым пучком седых волос, и сказала: – Ведите себя хорошо, принимайте лекарство, а я приду к вам через неделю.

— А его вы с собой приведете? – спросила Зофия, указывая на Арона длинным пальцем.

— Если будете хорошо себя вести, – пообещала Лин и спаслась бегством, увлекая за собой растерянного Арона.

В Солт они возвращались в молчании. Арон, казалось, был погружен в какие-то мысли; он шел, сцепив руки за спиной, пока они миновали неработающие фонтаны, от которых район получил свое название, и пересекали улицу Элеми, застроенную опрятными домиками. Кованые железные балконы и белые стены были увиты цветущими растениями. В сухом горячем воздухе витали ароматы апельсинового цвета и жасмина. Был один из таких дней, когда люди влюблялись в этот город, но если Арон и ощутил что-то подобное, то он умело это скрывал.

Лавки на Рута Магна были закрыты на послеобеденный отдых. Лин прекрасно понимала лавочников. Ей самой хотелось только одного: вернуться домой, забраться в постель и провалиться в сон, хотя ночью ей казалось, что она больше никогда не сможет уснуть. И она с удивлением поняла, что за последние несколько часов, пока она ухаживала за больными вместе с Ароном, она ни разу не подумала о Коноре.

Мез был на дежурстве и подмигнул Лин, когда она вошла в ворота в сопровождении эксиларха. Она скорчила ему рожу, хотя ей хотелось смеяться. По крайней мере, Мез после Тевата относился к ней по-прежнему.

Они вышли на площадь Катот. Лин так и подмывало осведомиться, не собирается ли Арон провожать ее до дома; она остановилась и посмотрела на своего спутника.

— Надеюсь, – произнесла она, встретив его вопросительный взгляд, – вы узнали все, что желали узнать?

Арон ответил не сразу. Его взгляд, сухой и безжалостный, словно пески, среди которых он провел полжизни, был устремлен ей в лицо. Деревья на площади были усыпаны цветами, как весной; с ветвей жакаранды свисали тяжелые желтые гроздья, а на смоковницах уже появились крупные зеленые плоды. (В детстве они с Мариам постоянно воровали инжир, и их часто гонял с площади кто-нибудь из старейшин, грозно потрясая посохом.) Какое прекрасное зрелище. Большинство людей Кастеллана никогда не увидят его, точно так же, как и ашкары никогда не увидят Маривент. Но по совершенно разным причинам.

— Ты замечательный врач, – произнес Арон, и Лин вздрогнула от неожиданности. Ее удивили его слова и тот факт, что он так долго обдумывал их. – Ты очень искусна в своем ремесле и хорошо обращаешься с пациентами. Должен признаться, я думал… впрочем, неважно, что я думал. – Его лицо было мрачным, как будто он готовился сообщить плохую новость. – Я буду огорчен, если твой талант пропадет зря.