Книга Король старьевщиков, страница 139 – Кассандра Клэр

— Аврелиан? – Лин подняла голову. – Кто это написал?

— Моя прапрабабка, – ответил Конор и оперся на локти, как и подобало избалованному принцу, пренебрегающему хорошими манерами. – И, строго говоря, написав ее, она нарушила несколько Законов. Но особам королевской крови позволено то, что не позволено обычным людям.

Лин бросила на него неприязненный взгляд.

— Я слышала об этом.

Он усмехнулся и сунул в рот половинку инжира.

— Королева Морвенна увлекалась растениями, особенно растениями с определенными свойствами. Она выращивала их у себя в саду. Она стремилась узнать историю каждого растения, узнать о его использовании в медицине и… и магии. – Он откинулся на спинку кресла. – В прошлом эта книга мне уже пригодилась. Там есть большой раздел, посвященный средствам от похмелья.

Лин подняла глаза к потолку и откусила кусочек бисквита, пропитанного розовой водой; у нее едва не вырвался восторженный возглас, таким вкусным оказалось пирожное. «Сосредоточься на книге», – приказала она себе и продолжила чтение, хотя знала, что Конор не сводит с нее глаз.

Книга королевы Морвенны была написана давно устаревшим языком, причем от руки; разобрать ее почерк было нелегко. Лин обнаружила описание чернокорня почти в самом конце: «Красивые цветки, черные, как обсидиан, не имеют запаха, цветки и листья ядовиты для животных и людей. В легенде говорится, что до Раскола чернокорень применяли для подавления воздействия магии. Известно, что короли-чародеи тайком подливали его настой в кубок врага перед поединком, чтобы ослабить его».

Она подняла взгляд от книги и посмотрела на Конора.

— Это интересно. Чернокорень действительно является ядом, в этом не может быть сомнений, но он также действует как подавитель магии. Возможно ли, что Фаустен пытался устранить эффект какого-то заклинания? – Она нахмурилась. – Но нет, едва ли…

— Дайте мне взглянуть.

Конор протянул руку к книге. Кружевная манжета упала, и Лин заметила на коже красный след от ожога. Его не было, когда она видела принца без рубашки в его спальне.

Должно быть, ее чувства отразились на лице, потому что принц быстро поправил рукав, прикрыв ожог. Но Лин не собиралась оставлять это просто так.

— У вас ожог на запястье.

Он пожал плечами.

— Ничего страшного. Воск со свечи капнул.

Однако при этом он не смотрел ей в глаза.

— Дайте я взгляну.

С хорошо знакомой Лин недовольной гримасой принц положил книгу Морвенны на стол.

— Если вы настаиваете, – буркнул он и протянул ей руку.

Лин не ожидала, что он согласится так легко. Но она прежде всего была врачом, и ей уже приходилось лечить принца Конора. Она взяла его руку и повернула так, чтобы рассмотреть внутреннюю сторону запястья. Кожа здесь была светлее, чем на тыльной стороне руки, – она оказалась почти такой же светлой, как у Лин. Лин видела голубые вены под кожей, длинные тонкие линии на ладони, мозоли на подушечках пальцев. Рука была горячей.

Он придвинулся к ней, тоже взглянул на ожог. Отметина была темно-розовой, слегка блестящей и имела необычную форму. Лин осторожно провела по ней пальцем; на ощупь ожог был гладким. Она услышала, как Конор резко втянул воздух сквозь зубы, и отдернула руку.

— Больно? – озабоченно спросила она.

— Нет.

Но у него был какой-то странный голос. Она подняла голову. Он смотрел на нее в упор; его глаза напоминали расплавленное серебро, их взгляд обжигал. Белые зубы прикусили нижнюю губу. Темные шелковистые волосы растрепались, упали ему на лоб, и Лин так сильно захотелось поправить их, что она ощутила боль. Острую боль внизу живота.