Книга Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе, страница 68 – Юрий Корнеев

А клиентов со временем становилось всё больше и больше. На станции базируется несколько сотен судов и всем им необходимо техобслуживание. Это как на Земле – любой автомобиль, прошедший определённый километраж, требует техобслуживания, если хозяин не хочет, чтобы его «ласточку» привезли в сервис на эвакуаторе. Тут жёстче: вышел в космос на неисправном корабле – там и останешься. Торгаши носились по космосу постоянно, а износ оборудования никто не отменял. Вот, после возвращения на станцию и ставили своих кормильцев на обслуживание и ремонт.

Можно, конечно, обслужить корабль и на чужой станции, так и делали, если требовался срочный ремонт, но старались всё-таки обслуживать и ремонтировать на своей. Станция вроде и не маленькая, но все друг друга знают и халтуры себе не простят. Тем более в том, от чего зависит жизнь человека. Хуже только себе сделаешь. А вот на чужой станции возможны варианты. Для ремонтников чужой станции ты никто и увидят ли тебя ещё когда в жизни – вопрос. Так для чего корячиться?

Конечно, на каждом судне имеется техник, а на большом судне целая техническая группа, но помогут ли они в космосе? Тем более, что у торгашей на судне обычно один, край два техника и не самой высокой квалификации. Торгаши они и есть торгаши – лишних денег не заплатят. Поэтому и зарплата у техников на торговых судах невысокая, так что хороший специалист на судно и не пойдёт. Зачем ему? Он лучше будет работать на станции, за хорошую зарплату, рядом с семьёй.

Так что зарабатывал я очень неплохо, но всё уходило как в прорву – в восстановление фрегата. Ну, а за то, что Линда вносила очень большой вклад в нашу работу, решил её поощрить.

Я ей официально, под протокол, простил все долги. Да, вот так, мы сидели вечером, ужинали, и что-то мне в голову взбрело, до сих пор сам не пойму, что, хотя и подозреваю, я и сделал своё объявление. Но вместо радости получил горькие слёзы. Пришлось успокаивать. Сначала в столовой, потом в спальне.

Оказывается, она испугалась того, что я решил продать её контракт, и поэтому списал все долги. Правда, о каких долгах я говорю, она понять не могла. Я долго уверял её, что у меня и в мыслях не было продавать контракт, и что, если она хочет, то контракт прямо сейчас закроем. С ней опять истерика. От закрытия контракта она с ужасом отказалась. Ведь без контракта она никто – гражданства у неё нет, и по закону, через определённый срок, её просто выдворят со станции, и она опять окажется на своей планете. И то, что у неё сертификат техника, не поможет. Или заключать совсем уж кабальный контракт на станции.

Договорились, что о закрытии контракта я больше не заикаюсь, и живём мы так же, как и раньше. Она мне тут же решительно сообщила, что считает себя моей женой, пусть и неофициальной, и если я её даже выгоню, она сядет под воротами нашего дока и будет там сидеть, пока не умрёт. Маразм? Ещё какой! Кто б ей позволил сидеть под воротами – тут же бы загребли. Но что-то объяснять и доказывать сил уже не оставалось, и я просто плюнул на все эти заморочки и пожелал ей спокойной ночи.

Да, вот я и женой обзавёлся. А ведь у меня такого даже в мыслях не было. Но я почему-то не возмущался, не протестовал. Просто промолчал. И что, молчание – знак согласия? Нет, Линда, конечно, девчонка классная. Умная, исполнительная, трудолюбивая и, главное, послушная. Ну, это благодаря воспитанию в средневековом обществе, где мнение женщины не значит ничего, и если она вдруг вздумает перечить мужчине, то она просто потенциальный самоубийца. Хотя она уже довольно давно живёт на станции и нахваталась тут, наверняка, нехорошего. С подружками-то иногда встречается. Но мне никогда слова против не сказала. И сейчас не сказала, а я вроде уже и женат. Мало того, я ещё и виноватым себя чувствую. В чём? А во всём.