Книга Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе, страница 523 – Юрий Корнеев

Утром отправились уже в другой торговый центр. Рядом детской площадки не было, но зато был небольшой сквер с маленьким прудиком. Вот возле этого прудика мы и расположились. Мы с Галей на скамейке, а Анна носилась рядом с нами. Потом нашла какую-то палку, присела у воды и стала шурудить палкой в пруду. А мы сидели и наслаждались жизнью. Шелест листвы, плеск воды, рядом красивая девушка – хорошо! Сидели молча, просто наблюдали за малышкой. От нечего делать перешёл на ментальное зрение и стал осматривать всё вокруг. Крутить головой для этого не требовалось: просто в радиусе метров трёхсот я мог различить всё живое. А если направленным лучом, то и до километра. Неплохой сканер, как у архов. Только расстояние смешное. Тренировки нужны, а тренироваться негде. Вчера тоже тренировался, но недолго – очень уж людей вокруг много было: так и мельтешили красные огоньки, аж голова слегка разболелась. Сейчас вокруг почти никого не было, вот и решил потренироваться. Огонёк рядом – Галя, огонёк впереди – Анна, три огонька сзади, метрах в 30. Так, какие ещё три огонька сзади, там ведь только кусты, ни дорожек, ни скамеек. Хотел уже обернуться, перейдя в обычный режим, но тут Галя завалилась на меня, уткнувшись головой мне в плечо.

— Ментальная атака третьей степени, – сообщила нейросеть.

Посмотрел на малышку – она вскочила, стала вертеть головой, потом ноги у неё подогнулись, и она упала на спину. Сволочи, мой ребёнок! Обернулся – никого. Включил ментальное зрение – три огонька, уже метрах в пяти от нас. На автомате выбросил вперёд три невидимых даже мне щупальца и сжал их воображаемые сердца: так, что они превратились в маленькие твёрдые комочки. Огоньки остановились и стали тускнеть. Вот вам, шакалам! Бросился к Анне – жива, перенёс её на скамейку. Непонятно, что с Галей. Опять включил ментальное зрение. Огонёк у малышки слегка потускнел, а вот у Гали совсем тусклый. Посмотрел туда, где были три огонька. Нет их, погасли. Ну и поделом. Связался с Линдой.

— Так, Линда, слушай меня: спокойно, без паники, уходите из торгового центра и мчитесь к нам. От ворот сквера по дорожке к пруду. На нас совершено нападение. Анна в порядке, а вот с Галей – плохо дело. Подъезжайте к нам прямо на платформе. Жду.

Уложил Галю поудобнее, малышку рядом и пошёл смотреть на нападавших. Ничего не видно. Ни обычным зрением, ни ментальным. Вспомнил, где они находились, когда я по ним ударил, и пошёл туда. И сразу на что-то наткнулся. Ощупал ногой. Человек. Нашёл всех троих. Лежат, голубчики.

Подлетела наша платформа, Линда сразу бросилась к Анне. Платформа, к счастью, была ещё не загружена, так, лежали кое-какие пакеты. Вот на них и уложили Галю. Анну Линда из рук не выпускала. Хотели уже рвануть, но я их остановил – перетащил трупы на платформу, мусор за собой надо прибирать. Рванули к ангару. Там сразу залетели на лётную палубу. Эмма с Никой подхватили Галю, и они помчались в медсектор. Я связался с искином и объявил боевую тревогу: он тут же стал прогревать двигатели. А я сбросил все трупы на палубу. Я их до сих пор толком не видел, только расплывчатые контуры. Подошёл к одному и стянул с головы капюшон. Выпученные глаза, оскаленный рот и длинные уши. Аграф. Стянул капюшоны с двух других – тоже аграфы. Этим-то что от меня надо? Или это не по мою душу, а в связи с ожидающейся войной? Языка взять решили? Хотя, какой к чёрту язык – два гражданских и ребёнок. Точно за мной. Но слегка просчитались: помнится, когда-то ментальный удар шестой степени выдержал – что мне третье, я его даже не почувствовал, так, лёгкая щекотка по всему телу.