Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 14 – Молли О'Нилл

— Но церковь построили в тысяча двести восемнадцатом году! – изумилась ведьма.

Я пожала плечами. Я ведь не знала даже, какой сейчас год по людскому счислению.

— Наверное. По-моему, не так уж много времени прошло. В общем, я прекрасно обойдусь без этих денег. Бери сколько надо.

Темперанс пару минут боролась с собой, но наконец решилась.

— Хорошо, я согласна. Я возьму у тебя в долг пять золотых монет. Надеюсь, когда Бенедикт ко мне переедет, он продаст свою ферму, и я с тобой расплачусь.

— Ты вернешься, чтобы со мной расплатиться? – удивилась я.

— Ну конечно!

Я расплылась в улыбке. Темперанс вздрогнула, но совсем чуть-чуть.

— По рукам!

Рассказ был окончен, и ведьма устало сгорбилась. Мое чутье тоже подсказывало, что уже поздно, всего несколько часов до полуночи.

— Пойду поймаю нам что-нибудь на ужин. Поешь и ляжешь спать. Завтра вечером возьмешь деньги, и я вынесу тебя на поверхность.

Женщина улыбнулась, и я нырнула в туннель, прижимая к себе эту улыбку. Для ужина на двоих я решила поймать рыбу. У другого конца туннеля плавала щука, та еще хитрюга: привыкла, что я делюсь с ней уловом, и опять увязалась за мной. Я отыскала спящую стайку лещей и сцапала одного. Отмахнулась от щуки, но та моргнула глазищами и так и плыла за мной следом до самой пещеры – не отстала, даже когда я приостановилась накопать кореньев.

Хоть мы и расстались на дружелюбной ноте, ведьма вполне могла попытаться сбежать. Но, к моему удивлению, она сидела на том же месте, прислонившись к стене и подтянув колени к подбородку. Я вылезла из воды и шмякнула леща об пол, чтобы оглушить. Я-то обычно просто глотаю рыбу целиком, но люди – привереды и потроха не едят, а бросают обратно в озеро. Пришлось отыскать нож и почистить леща как следует. На этот раз потроха достались щуке – она ловко поймала их зубастой пастью и уплыла восвояси, а я вручила ведьме рыбу и коренья. Та взглянула и спросила:

— Мне это приготовить?

— Сжечь, ты имеешь в виду?

Ведьма сморщила нос:

— Ничего я не сожгу. Вот смотри.

Она сотворила в ладони маленький огненный шар и стала водить им над кусками рыбы. Потом вдруг остановилась, и пламя исчезло.

— Прости. Ты ведь не любишь огонь, да?

Я покачала головой, но ответила:

— Давай, я хочу посмотреть.

Темперанс опять зажгла пламя и, держа руку над рыбой, забормотала что-то себе под нос. Филе поменяло цвет, из блестящего прозрачно-розового стало белым и отошло от костей. Но и правда не сгорело. То же самое ведьма проделала с кореньями, потом разделила еду пополам и отдала мне мою долю на глиняной тарелке, которую сняла со стены. Я принюхалась: странный запах. Откусила чуть-чуть. Есть можно, просто непривычно.

Я быстро все проглотила и только на последнем корешке вспомнила, что люди обычно не едят прямо ртом с тарелки. Покосившись на Темперанс, убедилась, что та берет еду руками, явно стараясь на меня не смотреть. То есть, видимо, раньше она на меня глазела, но теперь смутилась и отвела взгляд. Как у людей все сложно.

Закончив трапезу, Темперанс ополоснула тарелку и вытерла ее подолом юбки. Я порылась в гнезде и выудила оттуда относительно приличное одеяло. Ведьма замялась, но взяла его и укуталась с удовольствием. Убедившись, что гостья устроилась как можно удобнее, я взялась за собственную постель. Вернула череп в коллекцию, переложила тростник как надо, залезла, свернулась клубочком и пожелала ведьме спокойной ночи. «Спокойной ночи», – отозвалась она слегка настороженным голосом. Я лежала тихо и мерно дышала, притворяясь, что сплю, – хотя ведьма вряд ли поверила – и в конце концов и правда заснула под неглубокое дыхание женщины и плеск воды у края пещеры.