Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 105 – Молли О'Нилл

— Но как нам к нему подобраться? – спросила Темперанс.

Гвин лениво пожал плечами.

— Да как вам угодно. Я ведь не знаю вашей деревни; составьте план и устройте засаду.

Леди Крейдиладд тихонько кашлянула. Муж бросил на нее взгляд и опять посмотрел на нас.

— На вашем месте я попытался бы застать его врасплох. Сам он не спит, но смертное тело должно отдыхать. И чтобы проснуться, ему нужно какое-то время. Если напасть во сне, враг не сможет мгновенно дать вам отпор. Ну что ж, а теперь, – Гвин хлопнул в ладоши, – займемся вашим оружием.

Опять появился слуга, неся двуручный кубок – тот самый, что Гвин показал нам, когда мы явились впервые. Преклонив колено, слуга поднял кубок на вытянутых руках. Леди Крейдиладд, забрав сверток с колен супруга, взяла гребень, что-то ему прошептала и положила в чашу.

Потом она развернула сверток – в нем был тускло-серый слиток металла. Он, казалось, не отражал, а поглощал мерцающий свет свечей. Леди Крейдиладд держала его осторожно, через ткань, чтобы не обжечься. Быстро бросив железо в кубок, она облегченно поморщилась и вернулась к трону, пряча ладонь в складках платья.

Гвин поднялся, и танцоры замерли за нашей спиной.

— Я дал клятву этим троим. Теперь я ее исполню. Призываю мой Двор в свидетели. – Голос его, точно гром, прокатился по павильону.

Фейри приблизились к нам и встали ровным полукругом. Я вдруг ощутила, как по рукам и спине пробежал колючий холодок. Большинство смотрели на короля с королевой, но были и те, кто разглядывал нас, и меня бросило в дрожь от их нечеловечески правильных лиц. Темперанс придвинулась ко мне и взяла меня за руку. Я крепко сжала ее ладонь.

Гвин произнес что-то на непонятном мне языке, и слуга разжал пальцы. Я метнулась, чтобы подхватить кубок, но он остался висеть в воздухе, держась ровно и надежно, будто на невидимой колонне.

Гвин опять сказал что-то, и, хоть я не различала слов, смысл был мне понятен. Сам звук его голоса обжигал, точно жаркое летнее солнце, и я ощутила запах сухой земли. Кубок не двигался, но светился теперь изнутри; серебряный гребень уже начал плавиться.

От кубка шли волны жара и с каждым вдохом проникали в горло, в нос, сушили уголки глаз.

Пот выступал на лбу и стекал по спине, но сразу же испарялся. Кожа начала трескаться. Гвин стоял неподвижно, как статуя; воздух дрожал, и черты короля расплывались. Я покосилась на Бракуса: тот сидел на корточках, прикрывая лицо руками.

Гвин снова что-то промолвил, и жар взметнулся еще сильнее. А ведь мы ощущали лишь малую долю того, что пылало внутри кубка. Железо стало красным, потом желтым, острые края слитка исчезли. В горле у меня уже так пересохло, что каждый вдох отзывался болью. Я задержала дыхание, чтобы не испечься изнутри.

Гвин поднял рог единорога и наклонил его над кубком острием вниз. Рог в его руке казался невозможно хрупким, и я вдруг испугалась, что он расколется от огня. Я шагнула вперед; земля под ногами была мертвой, сухой и обжигала ступни до волдырей. Но я шла к Вождю Дикой Охоты, морщась от боли при каждом шаге. Шла через жаркое марево, и казалось, что платье на мне вот-вот вспыхнет.

Я не успела дойти. Гвин окунул рог в кубок. Ни капли металла не выплеснулось, но я видела, что король удерживает рог с огромным усилием. По левому виску скатилась струйка пота, и Гвин стиснул зубы. Леди Крейдиладд подошла и положила руку ему на плечо. Король распрямился и сжал рог еще крепче.