Книга Разъяренный дракон, страница 279 – Цинхань Цэцэ

— Когда я тогда в Шуньтяньфу лечила раны, мне встретилась одна женщина с дочерью. Свекровь, ненавидя невестку за то, что та рожала только девочек, ввела в тело новорожденной иглу, в надежде, что Небеса больше не будут посылать им девочек. Та малышка выжила и уже подросла, хотя в ней все еще сидела та игла…

— Неужели есть на свете такие злые женщины? – вырвалось у Чжу Юйхэна, но тут же его осенило: – Неужели эти нефритовые шипы так же появились у меня в теле?

— Вполне возможно. Судя по тому, что шип был покрыт плотью, его могли вживить много лет назад, в детстве. Я думаю, когда ты был еще слишком маленьким, чтобы что-либо запомнить, кто-то, смочив тонкий шип из нефрита ядом, каким-то способом изолировал источник яда и вживил шип тебе. Поэтому ты ничего и не замечал, – А-Нань снова легонько стукнула по нефритовой пластинке. – Я знаю, что в некоторых механизмах используют цинфуюй. В ключевой точке ставят материнский камень, а у того, кто управляет им, остается дочерний. Когда нужно, разбивают дочерний, и материнский тоже разбивается, запуская механизм. Так можно управлять им, не находясь внутри. А здесь, похоже, использовали этот метод наоборот – с помощью механизма управляют твоей жизнью.

— Значит, тот человек использовал свойство нефрита отзываться на звук, вживил в меня дочерний камень, а в механизмах, оставленных мастером Гуань, спрятал материнские. Так… когда через шестьдесят лет механизмы один за другим начнут приходить в действие и материнские камни будут разбиваться, тогда и во мне разобьются дочерние, яд выйдет, и «Шаньхэ Шэцзи» будет проявляться, разрывая меридиан за меридианом?

— Возможно, – кивнула А-Нань. – Но пока это только мои догадки.

— «Шаньхэ Шэцзи» построена по восьми чудесным меридианам, – тихо сказал Чжу Юйхэн, прижав руку к груди, к этим страшным багровым линиям. – Значит, во мне осталось еще четыре отравленных нефритовых шипа…

Словно четыре зверя, затаившихся в теле, ждущих, когда запустятся остальные механизмы мастера Гуаня, и они смогут атаковать свою жертву. Тогда дочерние камни разобьются, яд пойдет по меридианам, проявит оставшиеся четыре линии «Шаньхэ Шэцзи», которые в итоге сдавят его, словно ядовитый удав, лишив последней надежды на жизнь.

А-Нань взглянула на следы на его груди, осторожно поправила ворот и сказала:

— А-Янь, если нам посчастливится выбраться отсюда живыми, ты, вернувшись, сможешь выяснить, кто был в твоем окружении в детстве. И еще – нужно найти способ определить, где в теле находятся остальные шипы и можно ли их извлечь.

Чжу Юйхэн не ответил. Он только нащупал ее руку и крепко сжал.

До разгадки тайны «Шаньхэ Шэцзи» остался один шаг. Но, увы, сейчас они были в смертельно опасной ситуации, он даже не был до конца уверен, смогут ли они выбраться отсюда целыми и невредимыми.

В тусклом мерцающем свете их руки сплелись. Казалось, через это прикосновение они могли передать друг другу все свое тепло, чтобы согреться. А-Нань помолчала, потом наклонилась к самому его уху и, затаив дыхание, едва слышно прошептала:

— А-Янь, есть еще одно обстоятельство, которое мне трудно объяснить. Хотя цинфуюй и отзывается на звук, для его активации нужны очень точные движения. К тому же на большом расстоянии эффекта не будет. Как же тот человек мог быть уверен, что в момент запуска механизма ты будешь рядом, достаточно близко, чтобы ядовитые шипы в тебе разбились от резонанса? Тем более, по логике, между озером Сиху и заливом Цяньтанвань – сотни гор и тысячи рек. Не верю, что тот материнский камень мог разбить дочерний в тебе.