Книга Разъяренный дракон, страница 212 – Цинхань Цэцэ

Сейчас, оглядываясь назад, А-Нань понимала: то было, вероятно, лучшее время в ее жизни. Тогда она была юна, и в сердце не было никого, кроме Господина. Она бороздила моря, ей принадлежали бескрайние просторы, но жизнь на самом деле была очень примитивной.

Настолько примитивной, что в этой скучной, одинокой жизни единственным лучом света и надежды был только Господин. Она делала то, что ему нравилось; устраняла то, что ему мешало. Ничто не могло ее остановить, ни дождь, ни ветер, ни превратности судьбы.

В семнадцать лет она вместе с Господином вернулась на родину. Официальный повод – чтобы исполнить волю его родителей, вернуть их прах на родную землю. Но она знала: не в этом дело.

А-Нань всегда помнила тот день, когда умер Старый Господин. На обрыве, окруженный бушующими волнах, кричал Господин, захлебываясь в рыданиях.

— Я знаю, Господин, вы никогда не забываете о кровной вражде и предательстве двадцатилетней давности, – голос А-Нань звучал тихо, но ее взгляд, ярче обычного, не отрывался от Господина, такой же твердый, как и слова. – Два года назад, когда я ступила на этот путь вслед за вами, я знала, что это дорога без возврата. Но тогда я уже решила: даже смерть – смерть за Господина – будет достойным финалом для Сы Нань.

Тут она замолчала.

Ведь когда она рассталась с Господином и оказалась на суше, где, следуя наставлениям учителя, отправилась с визитами по разным школам, вдруг поняла, насколько этот мир велик, куда больше, чем она могла вообразить за свои семнадцать лет. Легендарные горы и глубокие ущелья, бескрайние пустыни и просторные степи, многолюдные, процветающие города, каких она никогда не видела, места радости и печали, покоя и скитаний тысяч людей. В море она имела дело только с пиратами и разбойниками, здесь нужно было лишь, следуя приказам Господина, уничтожать злодеев.

Однако, побродив по свету, она перестала быть той девчонкой, весь мир которой вертелся вокруг одного только Господина. Появились Наньнань, которую ценой своей жизни спасла Пиннян; Гэ Чжия, доверившая ей останки матери; и Ци Ся, готовая терпеть самые страшные муки, чтобы защитить ее…

А еще – А-Янь, который бесчисленное количество раз, оказавшись между гибелью и спасением, без колебаний выбирал смерть, чтобы подарить ей жизнь.

Она хотела защитить их всех, а еще больше хотела в последний миг удержать Господина, не дать ему сорваться в пропасть, остановить этот вселенский потоп, чтобы каждый мог выбрать наилучший путь и мирно прожить свою жизнь.

— Я по-прежнему так думаю. Я и братья готовы отдать за Господина жизнь, умереть сотню раз без сожалений, – А-Нань выпрямилась, отбросив обычную ленивую расслабленность, поза и выражение лица ее были необычайно серьезны. – Но что, если путь, по которому вы сейчас идете, Господин, не верен?

Чжу Синхэ не ответил, только взгляд его, устремленный на нее, похолодел.

— Я знаю, Господин, что вы несете тяжелое бремя кровной мести, знаю, сколько смертей на совести нынешнего императора, скольких он погубил, когда взошел на трон, – А-Нань не отрываясь смотрела на него. – Но, Господин, прошло уже двадцать лет. Двор уже не тот, что прежде. Даже если у нас есть решимость идти до конца, что могут сделать сто человек против великой державы? Боюсь, так братья погибнут напрасно, ничего не добившись.