Книга Разъяренный дракон, страница 12 – Цинхань Цэцэ

— Именно. Ты понял, как это что-то туда запихнули? – с улыбкой спросила А-Нань, отложив кисть и иглу.

Чжу Юйхэн ощупал неровности золотой краски на флейте, вгляделся в нагромождение иероглифов из золотого лака, нанесенных внутри стебля бамбука, и вдруг понял.

— Бамбук раскололи и раскатали в тонкий свиток, затем золотой краской написали на нем иероглифы, снова свернули, заклеили, а снаружи покрыли золотой краской. Иероглифов написано так много, строчка за строчкой, аж налезают друг на друга, бамбук, наверное, раскололи длиной в чжан^[4], не меньше… Как это вообще возможно?

— Если бы передо мной стояла такая задача, я бы сначала острым тонким лезвием разрезала бамбук по спирали, затем соединила бы два лезвия вместе, оставив между ними узкую щель, и протянула бамбуковую пластину через нее. За счет постепенного регулирования ширины щели, делая ее все уже, можно соскабливать все более тонкие пластины. Однако для того, чтобы разрезать бамбук на такие тонкие, как крыло цикады, ленточки, заполнить их мелкой каллиграфией, а потом собрать во флейту, словно ничего и не произошло, нужна небывалая сноровка и техничность. Нынешняя я, боюсь, уже не способна на такое…

Говоря это, А-Нань кончиками пальцев тщательно выискивала на флейте линию раскола, ее лицо потемнело. Из-за травмы девушка потеряла навыки трехтысячного уровня; она изо всех сил старалась восстановиться, но вернуться к прежнему уровню мастерства уже не могла.

— Бамбук твердый и хрупкий, легко раскалывается, а тот, кто это сделал, возможно, использовал какой-то секретный метод обработки, который изменил структуру материала, сделав его более податливым и пригодным для истончения, – глядя на ее мрачное, подавленное лицо, утешил девушку Чжу Юйхэн.

— Хм, тоже разумно. Если бамбук вымочить в масляном растворе, его упругость увеличится, и нарезать на такие тонкие пластинки станет сильно проще, – А-Нань немного воспряла духом, взяла руку юноши и положила флейту ему на ладонь. – В любом случае у нас есть ты, я верю, что ты обязательно сумеешь аккуратно ее раскрыть.

Чжу Юйхэн кивнул, несколько раз сжал и разжал пальцы и под руководством А-Нань медленно провел ими по краю флейты. Он принялся вертеть ее, пока наконец не нащупал тонкую линию, но, пристально осмотрев ее, не увидел там никаких следов.

— Бамбук нарезан невероятно тонко, почти как прозрачная пленка. Попробуй слегка потереть пальцами, посмотри, сможешь ли ты выявить линию разреза.

Чжу Юйхэн кивнул и несколько раз провел пальцами по тому месту. Через некоторое время наконец появилась тонкая белая кромка, словно ниточка, пересекающая корпус флейты. А-Нань передала юноше тонкое лезвие, чтобы он отслоил бамбуковую пленку. Чжу Юйхэн глубоко вдохнул, приставил лезвие к линии разреза и с крайней осторожностью начал проталкивать его внутрь. Однако тонкая белая кромка тут же порвалась и, как паутинка, мелькнув в свете из окна, улетела прочь. Со скоростью молнии А-Нань остановила его руку. Чжу Юйхэн уставился на тонкое лезвие в своей ладони, затем перевел взгляд на кисть девушки, лежащую поверх его.

Ее рука, покрытая большими и маленькими шрамами, аккуратно забрала лезвие из его ладони.

— Пока не получается, – тихо вздохнула девушка. – Контроль над руками у тебя уже сильный, но точности недостаточно, слишком тонкую работу ты пока не осилишь.