Книга Будущее, страница 45 – swfan

Сперва она служила предметом пристального внимания как со стороны других студентов, так и преподавателей, но в мире нет ничего сильней привычки, и со временем люди перестали обращать внимание на юную девушку с длинными черными волосами, которые то и дело совершенно прятали её светлое лицо правильной овальной формы.

Иной раз они даже забывали, что это была та самая Мирабель, которая в ближайшее время должна была изобрести метод моментального перемещения без использования гиперпространства — сразу после того, как найдёт лекарство от Болезни Вороха, столь губительной для кралов.

Она превратилась в обыкновенную нелюдимую студентку, которая никогда не поднимала руку на занятиях, а по окончанию последней пары неизменно направлялась в мастерскую, где несколько часов подряд рисовала настоящими красками по бумажному холсту.

Сперва всем — совсем всем, всему миру — ещё было интересно, что она рисует. Её первые картины — коричневая ваза с серыми цветами на белой скатерти, голубая птица в клетке посреди тёмной комнаты на фоне синего окна, яблоня с наростом в лице пчелиного улья — разбирали эксперты со всей вселенной, но через пару сотен дней и пару сотен картин, которые Мирабель рисовала с необыкновенной быстротой и которые в остальном были совершенно непримечательными, общественность потеряла интерес.

С этого момента жизнь Мирабель стала мирно следовать течению дней, как бумажная лодочка, которую катят волны ручейка.

Кто знает, как долго девушка могла поддерживать свою рутину, если бы не прибытие Морфия и потрясающее известие о том, что весь мир представляет собой симуляцию. На самом деле даже в те дни, пока на территории университета, как и всего прочего мира, творился сущий хаос, Мирабель словно не замечала растерянные лица и продолжала рисовать, теперь уже с самого утра по причине отмены занятий.

Её мирная жизнь закончилась только тогда, когда раздался стук, и в мастерскую, в которой она сидела и рисовала в полном одиночестве, прошёл профессор Факультета Античной Человеческой Философии — Платон Михайлов…

Пройдя в мастерскую, представляющую собой просторную, залитую светом комнату, заставленную мольбертами и пропитанную запахом красок и свежего ветра, который задувал через приоткрытое окно, Михаил (теперь Платон Михайлов) немедленно заметил девушку, которая сидела в дальнем углу.

Её длинные волосы чёрным водопадом ниспадали на светлое лицо правильной формы и нежные плечи в тонком белом свитере с высоким горлом, а тёмные, как обсидиан, глаза сосредоточенно блестели, отражая белый холст, перед которым она сидела на деревянном табурете, поддерживая при этом безукоризненную осанку.

Девушка была неподвижна и со стороны могла показаться даже более живописной, чем многочисленные окружающие её картины, завершённые, незавершённые и только начатые. В ней дышали юность и красота и ещё нечто холодное, отчего при взгляде на неё по сердцу пробегала ледяная дрожь.

Даже Михаил почувствовал, как душа его сжимается от морозящей красоты, хотя обыкновенно творцы испытывают некоторую степень притуплённого равнодушия перед лицом своих творений. Они понимают, как устроен тот или иной механизм или почему автор выбрал определённое слово или определённый оттенок, чтобы подчеркнуть необходимую деталь.