Книга 7. Война легиона, страница 157 – Николай Метельский

Посмотрим…

Иниу не такой уж и большой город. Да, город, не деревня, но в общей сложности в нём жило тысяч тридцать жителей. То есть численность меньше, чем бойцов в моей армии. Я это к тому, что выгнать жителей, сделав из них беженцев, которые отправились на север, было не то чтобы сложно… но и не просто. Это заняло время. И если бы не такая штука как Сфера внимания, всё было бы гораздо сложнее. Сейчас Иниу являлся пустым городом — городом-призраком. По нему ходили отряды полков обеспечения и… Будем откровенны — грабили, забирая всё ценное, что осталось от жителей. Если смотреть на ситуацию отвлечённо, то мы выглядели бандитами, но это война, которую, к тому же, начали не мы. Тем не менее, о людях, оставшихся без дома, я старался не думать. Они, конечно, враги, однако… Чёрт, уж лучше с демонами воевать. Исеорцы меня бесят, и не в последнюю очередь потому, что в принципе спровоцировали эту ситуацию. Чего им спокойно не сиделось? Почему нельзя было просто жить и торговать? А Поэри? Вот уж чья смерть меня бы не расстроила. У него ведь всё хорошо с властью внутри Исеора. Нет внутренней необходимости культивировать ненависть к Атоле. Почему этот род нас ненавидит? Зачем он распространил эту ненависть на всю страну? Исеорцы и до восшествия Поэри на трон Исеора нас недолюбливали, но именно что ненависть в их душах зародилась после пришествия нового правящего рода. Из Тулиса, если что, никогда не выгоняли жителей — не нужно это было. А если я не сделаю этого с захваченными городами, то новый регион Атолы никогда по-настоящему не станет частью страны. Такое, к слову, и без ненависти возможно. Половина провинции Дарон в империи никогда не считала себя её частью: они себя туаренцами называли — по названию страны, которой уже давно не было. А с Исеором всё ещё сложнее.

В общем, история покажет, прав ли я, выгоняя людей из их домов, а пока я не могу поступить иначе. Слишком много ещё предстоит сделать, и я не могу отвлекаться на сепаратизм внутри Атолы.

Как я уже говорил, ставка наших основных сил располагалась возле Иниу, но не в самом городе. Это может прозвучать странно, но сложно распределить войско так, чтобы у каждого была крыша над головой, и чтобы при этом никто не потерялся. А уж собирать бойцов обратно в единое войско — это вообще отдельная песня. Так что Первый и Второй легионы, точнее их часть, стояли лагерем возле города. Примерно десять тысяч человек. Остальные занимались взятием под контроль захваченных территорий. Как ни странно, штаб обьединённого командования тоже находился в лагере, а не в городе. Ульпий на пару с легатом Затычек решил, что так удобнее. Жить в каком-нибудь богатом доме приятнее, а вот управлять легионами сложнее, так как посыльным пришлось бы бегать туда-сюда через весь город. Можно было бы занять какой-нибудь домик возле ворот, всяко лучше палатки, но Ульпий пошёл на принцип — где легион, там и я. Ну а старик Доманус решил банально не выделяться. Если легат Хорошистов остался со своими людьми, то и я так сделаю.

Интересная черта характера у потомка последнего легата Второго легиона. Самое забавное: у его предка всё точно так же было. Не то чтобы он не имел своего мнения — просто старался не выделяться. Например, если легат… имперский легат Доманус, считал, что его мнение ничего не изменит, то он молчал. И это бесило. Когда Турио решил взять Дааран, а мы с Невием орали, что это ошибка, его голос мог бы и помочь… Не в принятии решения, а когда стало понятно, что пора войска отводить. А то получилось, что только мы с Невием на этом настаивали, но нас к тому моменту уже считали лицами предвзятыми и тупо проигнорировали. К тому же, если бы Доманус высказался, может и получилось бы склонить ещё кого-нибудь на нашу сторону. При этом он ведь сам мне говорил, что тоже считает неправильным идти на Дааран. И говорил он это не после нашего поражения, а сразу после того совещания в штабе. Но, так как Турио уже принял решение, выступать против было бессмысленно.