Книга Тень отступника, страница 37 – Артём Гармашов

Уголок губ Нар'миира едва заметно дёрнулся.

— Мне нужно ещё кое-что сделать.

Он поднялся. Подошёл к столу. Среди свёртков, ремней и прочего хлама лежали перо, чернильница и несколько листов пергамента.

Нар'миир сел. Обмакнул перо в чернила. Начал первое слово.

— Рапорт? — спросила Малис.

Нар'миир замер. Потом снова коснулся пером пергамента. Несколько секунд в комнате было тихо.

— Ты давно об этом думаешь?

Нар'миир медленно выдохнул, но не обернулся. За спиной скрипнула кровать. Малис поднялась и подошла к столу.

— Давно? — переспросил он. — Наверное.

Она положила руку ему на плечо.

— Что бы ты ни задумал, — тихо сказала она, — я всё равно буду на твоей стороне.

Нар'миир закрыл глаза. На мгновение. Потом отложил перо и повернулся. Взял её ладонь в свою. Большой палец машинально скользнул по костяшкам.

— Спасибо, — сказал он.

Малис опустила взгляд. На рукоять тарханского меча. Провела пальцем по выбитому знаку.

— Ты всю жизнь был верен присяге.

— Присяге — да, — ответил Нар'миир.

— И памяти отца.

Он долго молчал. Но всё же ответил:

— Отец погиб потому, что его оставили одного, — голос его прозвучал твёрже, чем раньше. — Думаешь, он бы хотел, чтобы я просто продолжал служить?

Малис ничего не сказала.

— Я не нарушу клятву, — продолжил Нар'миир. — Но и закрывать глаза больше не стану.

Малис посмотрела ему в глаза.

— Значит, будешь чаще бывать дома.

Нар'миир усмехнулся уголком губ. Без прежней горечи.

— Если всё сложится.

— Сложится.

Она осторожно коснулась его запястья. Ладонь у неё была тёплая.

— Помнишь, ты говорил, что ещё немного — и сам начнёшь разбираться в посадках лучше меня?

— Не говорил.

— Говорил.

— Теперь ты врёшь.

Малис тихо фыркнула.

— Значит, мне приснилось, — на несколько мгновений в комнате стало спокойно. Почти как раньше. — Зато теперь будет кому чинить заборы, — сказала она. — А то некоторые умеют только мечом махать.

Нар'миир покачал головой.

— Не надейся.

— Уже надеюсь, — она улыбнулась.

Взгляд её скользнул по пергаменту на столе.

Улыбка постепенно исчезла.

— Ты всё-таки решил.

Нар'миир ничего не ответил. Только осторожно высвободил руку.

— Дай мне немного времени.

Малис молча поднялась и отошла к стене.

Он повернулся к столу. Взял перо. Обмакнул в чернильницу. Чёрная капля сорвалась с наконечника и упала на край листа. На пергаменте уже была написана одна-единственная строка.

Перо коснулось бумаги — и замерло. Нар'миир вглядывался в первую строку.

«Узденю второй сотни нукерского войска Карвеку».

Дальше дело не шло. Чернила медленно расползались по волокнам пергамента.

Он просидел так какое-то время. Потом выругался сквозь зубы, скомкал лист и швырнул его в сторону. Бумажный ком ударился о стену и исчез под кроватью.

Малис вздрогнула. Но ничего не сказала.

Нар'миир взял новый лист.

«Я, тархан Нар'миир, сын Нар'каза…»

Перо снова остановилось. Сын Нар'каза. Он всматривался в эти слова. Отец никогда не писал прошений. Не просил перевода. Не уходил. Когда приходил приказ — исполнял. Когда звали в бой — шёл. Даже тогда, когда понимал, чем всё закончится.

Нар'миир закрыл глаза. Ему вдруг захотелось разорвать и этот лист. Забыть сегодняшний день. Завтра вернуться в казарму. Снова слушать Карвека. Снова строить десятку. Снова делать вид, что ничего не произошло.