Книга Тень отступника, страница 3 – Артём Гармашов

— Наблюдать, — отрезал он. — Не вмешиваться. Если не выдержит — потеряем простого тархана. Если выдержит, получим того, на кого можно будет положиться в грядущем.

— В грядущем? — Аральд шагнул ближе. — Вы видели, что грядёт?

Лейфар пожал плечом.

— Я видел только одно. Одних страх ломает. Другие после него становятся опаснее.

Они вышли на террасу.

Ветер принёс сырость. На губах сразу осела соль.

Город уже просыпался.

Отсюда были видны мастерские у внутренних стен. Над трубами поднимался дым. На улицах мелькали первые повозки. Где-то внизу открывали лавки.

За городом тянулись пастбища. Ещё дальше, у подножия гор, белела арена. Лейфар задержал на ней взгляд. Даже отсюда она казалась пустой. Завтра он снова спустится на этот песок.

Как и год назад. Как и сотни лет до этого.

Он стоял молча, глядя на арену. Потом перевёл взгляд на плац за внутренней стеной, где уже выстраивались первые шеренги.

Солдаты. Его солдаты.

Их было больше, чем требовалось для охраны столицы. Но для войны всё ещё недостаточно.

Лейфар окинул взглядом шеренги и почти машинально отметил разрывы между подразделениями, число знамён, расположение офицеров.

За столько лет он перестал замечать, что делает это.

— Среди народа растёт недовольство, — сказал Аральд уже тише. — Последние указы понимают не все.

Таранис промолчал.

— Многие считают ошибкой ваш отказ от союза со светлыми.

Ветер тронул край свитка.

— И что ты предлагаешь?

Аральд ответил не сразу.

— Самые шумные — полукровки. Вероятно, за ними стоят светлые. Если наказать зачинщиков сейчас, остальные поостынут. Публично. Нескольких имён будет достаточно.

Таранис продолжал смотреть на него.

— Это даст нам время, — добавил Аральд. — Если оставить всё как есть, недовольство начнёт расти само по себе.

Лейфар повернулся. Аральд тут же отвёл взгляд. Несколько секунд никто не говорил.

Снизу доносились крики чаек. Где-то в городе скрипели телеги. На плацу звенел металл.

Обычное утро.

Только через день лейфару снова предстояло выйти на арену.

— Зато не погибнут на чужой бессмысленной войне, — сказал он. — Хойэлион Турон дал понять, что законы Совета Десяти ему безразличны.

Аральд открыл рот, чтобы ответить, и закрыл, не сказав ничего. Он смотрел на спину правителя, на шрамы, что угадывались под воротом рубахи, и не мог найти ни одного возражения, которое не было бы ложью.

Он поклонился.

— Как прикажете, мой Лейфар.

Развернулся и пошёл прочь. На полпути к выходу остановился. Секунду стоял, не оборачиваясь, — будто примерялся, стоит ли говорить ещё что-то, и, передумав, нырнул в тень коридора. Шаги его отдавались от каменных плит всё тише, пока совсем не растворились в шуме пробуждающегося города.

Нукеры, не дожидаясь приказа, отступили к стенам, замерли изваяниями — взгляды вперёд, лица пусты. Они не видели того, что происходило в десятке шагов от них. Или видели, но не то, что было на самом деле.

Правитель стоял на краю террасы, глядя на арену, на плац, на стены, на дым из труб. Ветер трепал его волосы, он не убирал их с лица.

— Главное — живут, — сказал он тихо. Или не сказал — ветер унёс слова раньше, чем они успели родиться.

Таранис стоял у самого края террасы, глядя на город.

Ветер почти стих.

Он скинул мантию. Тяжёлая ткань глухо ударилась о камень. Под тонкой рубахой проступили шрамы. Старые — побелевшие от времени, давно ставшие частью тела. И новые. Кожа на них ещё оставалась розовой и неровной. В нескольких местах рубцы тянулись через плечо и грудь, будто их оставили совсем недавно. Через несколько лет он перестанет различать и их. Как перестал различать десятки других.