Книга Тайна ворона, страница 31 – Тисато Абэ

— Ну, так нельзя! – Огромная обезьяна подобрала отлетевшую, точно мяч, голову Кандзиро и, подбрасывая ее одной рукой, подошла ближе. – Мне жаль, Ямагами-сама, но она больше не Тамаёри-химэ. Позвольте разобраться с ней.

Обезьяна сделала знак группке прислужников, чтобы увели побледневшего Ямагами. Убедившись, что тот ушел, она обернулась к Хидэко. Как ни странно, в глазах чудовища мелькнуло сочувствие.

— Мне жаль тебя, но другого выхода нет.

Как по сигналу, на Хидэко набросились другие обезьяны. Ей моментально разодрали горло, не дав даже закричать. Она упала на землю, и все ее тело пронзила судорога, на коже выступил холодный пот. От боли из головы вылетели все мысли.

«Скорее, скорее бы стало легче. Все равно кто, только убейте меня, убейте, убейте, скорее, нанесите последний удар».

Но никто не пришел на помощь бившейся в судорогах девушке. С каждым вдохом раздавалось хлюпанье и клокотанье, но звуки вырывались не изо рта, а из горла. Ее движения все замедлялись, и, когда ей вдруг подумалось, что ощущение вытекающей из нее жизни похоже на холод, она наконец смогла разобрать чьи-то слова.

— Что сделать с останками?

— На мертвых вины нет. Похороните.

В глазах темнело, но девушка еще успела увидеть, как огромная обезьяна отвернулась и направилась к пещере, а ее подручные двинулись следом.

— Но что же мы будем делать? Ямагами еще не вырос.

— В последнее время нам попадаются какие-то безответственные женщины. Будем надеяться, что следующая исполнит свое предназначение до конца.

— Как же быть? Только подумаешь: вот эта подойдет – а она не желает становиться Тамаёри-химэ.

Большая обезьяна внезапно остановилась.

— Вот как? Точно. Можно ведь и так.

Это было последнее, что услышала Хидэко, перед тем как в глазах окончательно померк свет.

* * *

На священной земле, куда ее притащили обезьяны, без сил лежал блистательно красивый мальчик.

— Он и есть бог?

— Да, – ответила обезьяна. – И ты будешь его растить как мать.

— Хм, – пробормотала она, склонив голову набок. – По-моему, он со мной одного возраста. Как-то странно быть его матерью.

— Это неважно. Нужно, чтобы на этой горе находилась та, кто возьмет на себя роль его матери, – ответил уже не Оодзару, а старейшина ятагарасу, бывший неподалеку от лежащего Ямагами.

— Поздравляю. С сегодняшнего дня ты – Тамаёри-химэ.

* * *

Сихо открыла глаза. Стук дождя по окнам прекратился. Она ощутила, как тихо-тихо бьется сердце, будто и не в ее груди.

Она заснула все в том же нетерпеливом беспокойстве, но теперь чувствовала себя совершенно по-другому. С тех пор как девушка очутилась на этой горе, она все время видела какие-то осмысленные сны, но этот показался ей особенно странным. Вроде бы Сихо наблюдала за всем происходящим с высоты, но временами испытывала то же, что и женщины в ее грезах. Возможно, для снов это нормально, но сейчас она словно прожила жизни нескольких человек. Сихо понимала, странно искать в этом логику, но не могла удержаться от мысли о том, что ее ночные видения когда-то произошли на самом деле.

Никаких доказательств у нее не было. Однако почему-то девушка не сомневалась: тот красивый юноша – это прежнее воплощение божества. Она вспоминала его слова. Ямагами, бессильно называющий Надзукихико предателем, и Ямагами, скривившийся при слове «чудовище», слились воедино.