Книга Имя нам Легион. Том 36, страница 72 – Евгений Лисицин, Дмитрий Дорничев

— И ничего нам не оставил? Ах ты гад… — У Торвальдса не получилось закончить предложение: бронемашину вновь сильно тряхнуло, и затем они ощутили краткий миг невесомости. Транспорт незадачливых десантников подбросило в воздух и следом последовало жёсткое приземление. — А-а-а-а, моя нога! Её нет!

По металлическому корпусу застучал частый дождь, на мгновение вызвав приятные воспоминания об осенних ливнях. Наваждение оборвалось с криком Торвальдса: прошедшие через броню шипы метателей пронзили ногу незадачливого вулкарита.

Товарищи одарили его сочувствующими взглядами, и ближайший боец без колебаний пристрелил завопившего от ужаса десантника. Все прекрасно знали, что от токсинов метателей не существует противоядий, в лучшем случае его ждала долгая мучительная смерть. Уж лучше так…

Двери у завалившейся набок машины заклинило. Пока ближайшие вулкариты пытались пробиться наружу, вновь послышался град. Всё больше шипов пронзали броню и вылазили через стены. Зацепило ещё двоих. Колаусу повезло: ему достались гранаты павших товарищей. Чем больше у тебя боеприпасов на поверхности, тем дольше ты живёшь. Этой мудростью поделились счастливчики, которые смогли вернуться под землю.

— Выходим!!! — закричал выбивший дверь десантник. Он выскочил первым, и его сразу внесло обратно мощным взрывом. — А-а-а! Мои глаза! Я ничего не вижу!

— Твою мать, плазмоиды! Не суйтесь туда, идём через боковой люк… твою мать!

Перевернувшийся бронетранспортёр превратился в смертельную ловушку. С одной стороны по ним били метатели, с другой ярко пылало пламя мелкого плазмоида. Колаус всерьёз расстроился. Похоже, у него не получится даже подохнуть на родной земле: металлический гроб превратится в последнее пристанище.

Выбирая между ядом и огнём, рождённый в пламени горна вулкарит (так гласили их легенды) пробежал мимо дрожащих товарищей и смело бросился навстречу плазмоиду. В лёгкие словно влился жидкий огонь; кончик бороды оплавился, и противно заныла опалённая кожа. Но он выжил! Проскочив через пожар, Колаус нырнул в какую-то канаву и осмотрелся, намертво вцепившись в винтовку. Сейчас она естественным образом определяла границу между жизнью и смертью.

На поверхности творился полный неописуемый трындец. Всюду взрывы, воздух постоянно прочерчивали трассирующие заряды, пытаясь достать пикирующих огнекрылов. Плазмоиды обстреливали место высадки прямой наводкой, и пока никто не мог им противостоять, артиллерийские жуки уничтожали бронемашины одну за другой. Транспорт Колауса взорвался, унося жизни остальных десантников. Из всего отделения он остался единственным выжившим.

Из потрясения вулкарита вытащили жуки, сбоку раздалось угрожающее шипение, и в канаву запрыгнул арахнид. Остолбеневший боец действовал на автомате — снял винтовку с предохранителя, перевёл её в режим короткой очереди и засадил в жука тройку разрывных снарядов. Промах! Пули просто срикошетили от бронированного панциря, разозлив жука. Арахнид прыгнул в сторону запаниковавшего вулкарита, занося заострённые лапы. Новый залп Колауса закончился тем же результатом: у него не получалось попасть по уязвимой точке!

— А-а-а-а, я не могу умереть сейчас! Сдохни, сдохни, сдохни! — кричал боец, попятившись. Он обо что-то запнулся и завалился на спину, что спасло ему жизнь. Заострённые лапы рассекли воздух, и арахнид завис над вулкаритом, подставив уязвимое брюхо. — Сдо-о-о-о-охни!