Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 93 – Брендон Сандерсон

Осколочный клинок Незихэма с лязгом упал, прокатился по камням и не исчез.

Когда громолом поднял руку, костяшки покрывало кровавое месиво с налипшими мельчайшими кусочками доспеха. То, что осталось от Незихэма, представляло собой мешанину костей, крови и стали.

Громолом потянулся вниз и зажал цепь в кулаке. Затем, поднатужившись, порвал ее. Пронзительно зазвенел разломанный металл. Громолом бросил обрывок цепи на мостовую и неумолимо двинулся дальше к куполу.

Оставив Адолина лежать на земле – вымотанного, ошеломленного, побежденного.

ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ НАЗАД

Сзет остановился в большом зале монастыря, держа перед собой окровавленный меч.

Спустя годы тренировок пришло время.

Время занять свое место.

Оглянувшись через плечо, он увидел ручейки крови в бороздах между плитами напольной мозаики. При взгляде сверху плиты образовывали изображение Йесорана, короля Вестников. С такого близкого расстояния каждая плита больше походила на островок, а борозды с выкрошившимся с годами раствором – на долины. Они не предназначались для стока крови, но все равно стали для нее удобным руслом, как дол посередине меча.

Источником этой крови был Туко-сын-Туко, носитель Чести Ветра. Он едва держался на ногах, прижимая руку к окровавленному боку. Схватка продлилась меньше пяти минут.

Туко выронил меч, с искаженным от боли лицом прижав к ране вторую руку. Попытался шагнуть к Сзету, но поскользнулся на собственной крови и упал, с неприятным глухим стуком ударившись головой о плиты пола.

Сзет вложил меч в ножны – как есть, в крови, вопреки тому, чему его учили, – и поспешил к упавшему. Он высматривал возможный кинжал – падение могло оказаться уловкой, – но, не увидев ничего подобного, перевернул оглушенного, умирающего соперника и уложил к себе на колени.

— Честь-ними, – сказал Сзет, – ты хорошо сражался.

Туко плюнул ему в лицо кровью.

Справедливая реакция. Сзет спокойно вытер лицо, подумав, что в предсмертной агонии мог бы повести себя так же. Впрочем, нет, не повел бы. Но мог понять, что кто-то другой сделает так.

— Я знал, – проговорил Туко. – Как только тебя прислали на обучение, я знал, что они задумали. Очередная его овца с остекленевшим взглядом. Не может стерпеть среди носителей Чести человека вроде меня. Проклятый камнелом.

— Не говори так о соратнике, – прошептал Сзет. – Даже если ты умираешь, честь-ними, Позен заслуживает лучшего. Ты же скоро присоединишься к камням и их славным…

— Он и тебя выбросит, – произнес Туко, с сипением вдыхая и выдыхая, хватая ртом воздух от боли.

Из его раны Сзету на колени стекала теплая кровь.

— Для него мы ничто. – Он схватил Сзета за плечо. – Если ты его отвергнешь, у него не будет над тобой власти. Уйди, и он больше не увидит, что ты делаешь. Ты не обязан ему служить. Ты…

Глаза Туко расширились, рука стиснула плечо Сзета, скомкала ткань в судорожной хватке.

— Я взбираюсь! – выкрикнул Туко срывающимся голосом. – Я взбираюсь по стене горя к свету, запертому наверху! Я взбираюсь, неся на спине своего поддавшегося тьме близнеца, и ищу пленника! Свет, что я люблю! Я… Шквал… Свет, что я люблю!

Силы покинули Туко. Рядом с ним со звоном упал клинок. Носителю Чести не следовало настаивать на поединке до смерти, а не до поражения. Жаль, однако Сзет победил.