Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 79 – Брендон Сандерсон

Забра сникла. Ростом она не уступала многим солдатам, но была тонкой и гибкой.

— У Мэй это получается, – прошептала она.

— Капитан Аладар тренируется стрелять из лука десять лет, – ответил Адолин. – Помнится, я говорил тебе, что на то, чтобы прийти в хорошую форму, потребуются годы.

— Императору годы не требуются, – пробормотала она и сжалась, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет лучников-азирцев. – Я знаю, что вы его тренируете. Об этом все шепчутся. Он никогда не держал меч в руках, но вы собираетесь поставить его на передовую.

— На передовую? – прыснул Адолин.

— Может быть. В чем разница? Сейчас вы скажете, это потому, что он мужчина? И занимает важное положение?

— Ну, важное положение в вашей культуре означает, что в бой он не пойдет. Но ты ведь знаешь, что в юности он учился обращаться с ножами?

— Нам… не полагается говорить о тех временах.

— Трудно, должно быть, – заметил Адолин. – Так или иначе, у него есть хорошие боевые рефлексы, и с ними я уже могу работать. И наконец, есть один важный фактор.

Забра нахмурилась в полумраке, силясь понять, какой именно.

— Осколочный доспех, – подсказал он. – Формально все доспехи в империи принадлежат императору. Если ему однажды придется надеть один из них ради собственной безопасности, я хочу, чтобы он был в состоянии с ним управиться. Если он когда-либо окажется на поле боя, то в доспехе. А это отлично уравновешивает недостаток навыков.

— То есть… – тихо произнесла Забра, – вы говорите, что мне нужно раздобыть себе осколочный доспех.

— Удачи.

— Это ведь возможно. Надо просто убить кого-то, у кого такой есть?

Она смерила Адолина взглядом, будто оценивая, но, увидев его ошалевшее выражение лица, улыбнулась:

— Или можно пойти разумным путем и найти себе спрена. Пожалуй, мне бы понравилась способность плавить камни взглядом.

Адолин улыбнулся в ответ, а Мэй взяла у Забры лук и отправила ее с поручением проверить запасы стрел.

— Извините, – сказал Адолин, когда азирка ушла. – Мне следовало спросить, прежде чем вешать ее на вас.

— О, ее легко замотивировать, а это полезно, – отозвалась Мэй. – Выглядите усталым.

— Я не устал.

— По виду не скажешь.

— Здесь слишком темно, чтобы вы могли судить.

— Вы только что зевнули. Сколько вы спали?

— Вы что, моя мать?

— Я ваша бывшая. Что делает меня здесь ближайшим представителем вашей жены. К тому же формально я являюсь главой ваших письмоводительниц на эту кампанию. Так что…

— Спал недостаточно, – признал Адолин, сворачивая мыслями к Шаллан и беспокойству за нее. – Но больше, чем мне по ощущениям следовало бы. Мэй, я пока в форме. Честно.

Какая-нибудь из его обычных письмоводительниц на этом бы и успокоилась: они знали, что, если начать давить, он станет давить в ответ и что ему можно доверить принятие подобного решения. Мэй же не утратила скептического выражения. Однако прежде чем она успела приказать ему отправиться спать, в балконную дверь ворвалась полоса голубого света.

Нотум принял облик спрена в человеческий рост.

— Сэр, я нужен?

— Ты все еще можешь заглянуть в Шейдсмар? – спросил Адолин. – Ты же не связан полноценными узами.

— Я не связан никакими узами, – ответил Нотум и закрыл глаза. – Вижу урывками. Не думаю, что смогу сказать многое. Полагаю, враг собрал значительную часть сил для штурма на этой стороне. Это… – Он запнулся. – Подождите.