Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 367 – Брендон Сандерсон

— Прошу прощения? – сказал он.

Венли сунула руку в карман плаща, где лежал защищенный, промасленный мешочек. Оттуда она достала свернутые бумаги, подписанные Ясной, человеческой королевой.

Договор.

Спустя семь долгих лет войны алети и слушатели наконец заключили мир. Венли передала бумаги Тьюду, и тот поднял их повыше. Документ, подписанный наследницей Гавилара – дочерью человека, которого они убили в ночь подписания предыдущего договора.

Нынешний сохранит свою силу. Они поклялись в этом.

Эл взял документ и молча его прочел.

— И как вы это устроили?

— С особой осторожностью, – ответила Венли. – Люди понимали, что плато потеряны, и совместно мы решили, что предпочтительнее отдать их под контроль дружественной стороны, чем враждебной.

— Это наш край, – сказала Била. – Люди правильно поступили, признав это на бумаге.

— Иногда они склонны поступать правильно, – тихо проговорил Эл, – когда других вариантов не остается.

— Это вздор! – выкрикнул в ритме гнева один из спутников Эла, Грандиозный. – Мы просто отберем равнины у этой мелюзги.

Он отвел руку назад, замахиваясь на Венли, и, хотя Лешви и остальные попытались вмешаться, первым задвигался Эл. Выхватил из воздуха длинный тонкий меч и вонзил его Сплавленному в висок.

Глаза выгорели.

Это был… осколочный клинок.

— Мы поступим в соответствии с условиями, установленными нашим богом, – произнес Эл, даже не оторвав взгляда от договора.

Сплавленный осел на землю, а Эл поднял документ выше и продолжил чтение, между делом отпустив клинок.

— Вы взимаете пошлины за любое использование Клятвенных врат… сдаете людям в аренду землю под лесные дворы и поля… но получаете все остальное… – Он перевел взгляд с Венли на Пятерку, потом на Лешви, подплывшую ближе к ним. – Я впечатлен. Мы пришлем послов. Я был бы рад владеть этим краем, но такой исход нельзя назвать неприемлемым. Он предоставляет… иные возможности.

Он вернул договор и ушел, призывая войска к отступлению.

* * *

На вершине Уритиру начала собираться вторая буря. Великая буря. Далинар заметил это, как можно заметить первые рассветные лучи. Будто… предвестье грядущего. Лучик надежды.

Есть ли хоть какой-то выход из этой ситуации?

Он вновь посмотрел на Гэва: тот стоял, вскинув руки для убийства, но в них не было оружия. Его меч, Давший Клятву, – символ как величайшего греха Далинара, так и его попыток искупления – торчал рядом из крыши.

Гавинор плакал. Такой дешевый трюк – использовать его в качестве пешки, но в то же время Далинар понимал вложенное сюда более важное послание. Таравангиан мог бы с той же легкостью использовать какого-нибудь безымянного невинного, поскольку речь тут шла не о том, окажется ли Далинар лучшим бойцом. Речь шла о том, чтобы вынудить его согласиться с Таравангианом.

Если он убьет Гэва, подтвердится верность философии Таравангиана. Если уйдет, будет вынужден присоединиться к нему и все равно продвигать эту философию.

«Но ведь он прав, – подумал Далинар. – Лучше убить одного человека сейчас, чтобы освободить Алеткар».

Его выводило из себя то, как это вышло, но Гэв выбрал…

Преисподняя! Нет. Далинар не желал принимать такой ход рассуждений. Нельзя возлагать ответственность за принятое решение на ребенка, которого забрало чудовище и десятилетиями обманывало. Если он и убьет Гэва, то уж по крайней мере не запятнает себя – и его – обвинениями в его адрес.