Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 260 – Брендон Сандерсон

Но в результате Сигзил с друзьями оставались последними бойцами, а силы Вражды, хоть и не давали заманить себя в ловушку, все же старались нанести как можно больше урона. Все, за исключением слушательницы Венли с ее ущельными демонами: те устроили отличный спектакль, а потом звери занялись поеданием трупов.

Сигзил шепотом принес извинения душам тех, чьи тела позволил осквернить, потом провел в бою еще пятнадцать минут, прежде чем подать сигнал к окончательному отступлению. Ветробегуны полетели к Клятвенным вратам, он пересчитал их, а затем бросил прощальный взгляд на Расколотые равнины. Впервые он прибыл сюда в креме и пыли. Теперь же парил над ними. Он так ненавидел когда-то здешние ущелья, теперь же ему не хотелось их покидать. Странная пустошь, за которую он проливал кровь сначала как раб, потом как телохранитель и, наконец, как Сияющий.

Это место никогда не было ему домом. Но дом находился здесь. Он отдал ему честь и развернулся, чтобы уйти.

И тотчас же рухнул из поднебесья.

Вокруг Сигзила вспыхнули спрены потрясения, а Вьента панически закричала у него под ухом. Он крепко ударился о плато: хрустнули треснувшие кости, по телу растеклась боль.

Как?.. Что?..

Рядом коснулась земли фигура в черном, скрежетнув сапогами по камню. Сигзил упал на Нарак-один, завалившись набок возле стены. Сморгнув выступившие слезы, он посмотрел на человека со светящимися глазами и фабриалем в руке.

— Таких штук всего несколько, – прошептал Моаш. – Их сложно делать, требуются редкие спрены. Я потребовал, чтобы их отдали мне. Они так и поступили, вопреки своему желанию: не потому, что хотят их использовать, а потому что Сплавленные боятся этой силы.

У Сигзила дрожали пальцы от боли после падения. Шквал, там было футов тридцать, а то и больше. Исцеление не происходило, и он не чувствовал собственное тело ниже пояса.

Любое движение приносило нестерпимую боль, но Сигзил все же потянулся за ножом.

Моаш позволил ему достать клинок, а потом наступил на запястье, заставив с криком выронить оружие.

— Сиг… – произнесла Вьента издалека.

— Уходи, – шепнул он. – Выбирайся отсюда.

— Я не могу. Не могу тебя бросить…

Моаш, не слышавший ее слов, опустился рядом с Сигзилом на колени.

— У меня теперь новый бог, Сиг. Он не желает забирать мою боль, зато позволяет в ней купаться, учит ее любить. С ним я построю нечто великое. К сожалению, на моем пути стоишь ты.

Сигзил стиснул зубы, борясь с болью.

— Приведи, – процедил он Вьенте, – помощь.

Зрение прояснилось, и он увидел, как Моаш улыбается, а его кристаллические глаза и корона мерцают собственным светом. Создают контраст с кипящим океаном красных туч над головой. Моаш взвился в воздух и, выхватив из-за пояса нож, полоснул им по чему-то, метнувшемуся над головой.

Сигзил ощутил боль Вьенты, как собственную, хотя антибуресветный нож едва зацепил ее. Она стала видимой – маленькая фигурка в ворохе голубой ткани рухнула на землю рядом с Сигзилом. Одна ее рука полностью пропала, спрен истекала буресветом, широко распахнув глаза и разевая рот.

Моаш снова приземлился, держа в одной руке фабриаль, в другой – искажающий свет нож.

— Мне от этого будет больно, – сказал он. – Это боль строительства новой империи.

Он занес нож, готовясь обрушить его вниз. В ушах у Сигзила зазвенели последние слова Лейтена: пророчество, что они с Вьентой погибнут от руки Моаша.