Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 195 – Брендон Сандерсон

Навани терпеть не могла поездки в город. Терпеть не могла чувствовать себя невеждой.

— Дитя, – наклонилась к ней добродушная младшая письмоводительница, – почему бы не поручить эту задачу кому-то более опытному?

— У нас всего три письмоводительницы, – ответила Навани. – У одной скоро родится ребенок. Остальные две ведут наши счета на месте.

То, чем Навани занималась здесь, было чистой формальностью; задачей хороших письмоводительниц было следить за тем, чтобы никто не расхищал средства.

— А твоя мать? – спросила письмоводительница.

— Мать ушла, – прошептала Навани. – Развелась с нами.

Женщины переглянулись. Подобное не было чем-то невероятным: право на перемещение являлось божественным благословением, дарованным всем, за исключением темноглазых низких нанов, которое веками хранилось в алетийских законах. Никого нельзя принуждать работать или жить на одном месте. Однако развод не считался чем-то подобающим. Уехать – не проблема, но зачем же разрывать брак? У матери Навани оказалось слишком много достоинства, чтобы уехать без официального развода, но недостаточно, чтобы поддерживать связь с дочерью.

Смех перерос в демонический, и со всех сторон посыпались оскорбления, будто удары плети.

Невежда!

Неумеха!

Идиотка!

Юная Навани, сокрушенная нападками, сбежала в слезах. После этого она несколько недель была сама не своя. То был один из ключевых моментов ее жизни, когда… когда она поняла… такая девочка, как она, никогда не сможет стать…

— Ложь, – прошептала она, подняв голову. – Перелицовывай ее, как хочешь. Теперь я знаю, что она такое на самом деле.

Кошмар вдруг утратил всякую силу. Смех стал натужным, женщин раздражало, что на них не обращают внимания.

— Это семя провалилось глубоко, – прошептала Навани. – Проросло сорняком, оплетавшим и душившим меня десятилетиями, и Гавилар, когда распознал его, стал его поливать. Я выполола этот сорняк. Его сила иссохла вместе с его корнями. Прочь!

Видение лопнуло, и ее выбросило в хаос.

Она затаилась, пережидая промельки видений о других моментах, когда ее высмеивали, обесценивали, нападали на нее. И стала мыслить ясно. Она не знала, сколько времени тут проболталась, и корила себя за то, что не попросила такие же часы, как у Далинара, ведь предполагалось, что их визит в Духовную реальность будет быстрой проверкой. Но она отбросила мысли об этом упущении. Нужно найти Гавинора, потом Далинара, потом выбраться отсюда. Увы, она не видела никаких линий Связи. Что-то тут изменилось. И Навани…

Навани проследила в этом закономерность.

Закономерности – один из столпов науки. А она ученый. Она шла ноздря в ноздрю с Рабониэлью и победила.

Видения могли смеяться сколько угодно, ведь каждое что-то ей рассказывало. Не о ней самой, а о себе. С самого видения о поимке Мишрам Навани плавала в вероятностях, и они должны были выпадать случайным образом. Однако вот уже в четвертом кряду видении только нарастают накал и боль. Навани отказывалась верить, что сама провоцирует собственную муку. Ее явно направляли к наиболее болезненным моментам.

Она выпрямилась посреди хаоса, где ее будто обдувал жуткий ветер, неся с собой потоки цветного дыма или тумана, на краткие мгновения обретавшие очертания людей или событий. Тянул за одежду и волосы, распустившиеся из привычных кос и пучка. Возможно, это делал Вражда, а может, и Далинар. В последнее время он ощущал свою уязвимость и незащищенность и, как ни прискорбно, скатывался к прежним недостаткам. Быть может, его боль и тревога о предстоящем состязании овладели видениями и порождали отголоски, посылавшие Навани в самые темные дни ее жизни.