Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 186 – Брендон Сандерсон

— Знаешь ли ты, куда ведет этот путь? – спросил Вражда. – Лишь к усилению боли! Послушай меня. Я покажу. Докажу, что я прав!

Держась за эту ужасную боль, сгорбившись и чувствуя дрожь в руках, Далинар отдалился от тени и, споткнувшись от удивления, вступил в видение. Маленькое каменное помещение с крошечным оконцем. Как… в монастырской келье? Да, в таких темных комнатах содержали спятивших, подальше от света и раздражителей.

В углу съежилась фигура, сотрясаясь от тихого плача. Световая нить Далинара вела прямо к ней.

Он подошел и опустился на колени рядом с этим человеком. Перед ним был пожилой мужчина с суровым полным лицом и окладистой бородой. Далинар узнал это лицо, хоть оно уже и не заслоняло все небо.

Буреотец. Такой маленький, будто смертный.

— Ах ты, лжец, – прошипел Далинар.

Зажмурившись, Буреотец сильнее вжался в стену. И шквал побери, Далинар ощутил, как его злость рассеивается. Ему снова напомнили, как он подходит к решению проблем: бей, круши, сжигай дотла.

«Путь прежде цели».

Надо попробовать по-другому. Так и стоя на коленях рядом с Буреотцом, он неуверенно положил руку спрену на плечо. Боль разгорелась сильнее – знакомая мука неудачи и потерь.

— Ты тоже это чувствуешь, – понял Далинар. – Именно это меня к тебе и привело?

Буреотец содрогнулся. Пол перед ним был залит слезами.

— Я помню, Далинар, как ты меня и обвинил, помню, что… сделал Честь. Я знаю всю его жизнь. Я его отголосок. И его неудачи – мои.

— Покажи мне.

— Ты меня возненавидишь, – прошептал Буреотец срывающимся голосом. – Я подвел вас. Я… Я…

— Покажи, – тихо повторил Далинар, – чтобы я смог понять.

Моргнув, Буреотец открыл покрасневшие от слез глаза и посмотрел на него:

— Это больно.

— Может, в том и смысл. Может, эмоции и не делают нас слабыми, а, наоборот, учат. Как боль от прикосновения к горячей жаровне. Наставляют нас, как следует поступать, и напоминают, как не стоит.

Снаружи Далинар когда-то выглядел чудовищем. Каким окажется Честь изнутри? Осознает ли Таравангиан – или Вражда, – что наделал, напомнив Далинару о его боли?

Нет. Таравангиан видит только цели.

— Ты возненавидишь нас – меня, Честь – за то, что мы натворили.

— Нет, – ответил Далинар. – Понимание никогда не приводит к ненависти. Покажи. Я не смогу забрать твою боль, но могу помочь ее нести.

Услышав это, Буреотец протянул руку и коснулся его ладони.

И тогда Далинар увидел жизнь бога.

Конец восьмого дня

— Да, но станут ли они следовать этим условиям? – спросила Бракт, потрясая в воздухе стопкой листов.

— Это же алети, – отозвался Итредн. – Если что-то записано на бумаге, для них это все равно что клятва. Думаю, они сдержат обещание. Должны.

Они поднимались в лифте на средние этажи Уритиру, стоя рядом с Рисн. На коленях у нее устроилась Чири-Чири, достигшая уже размеров небольшой рубигончей. Проныра расстраивалась, что больше не может прятаться в маленьких коробочках или горшках с травой. Сколько раз Рисн приходилось вытаскивать ее из какой-нибудь дыры, куда она втиснулась… Как и следовало ожидать, обитатели башни бросали на существо любопытные взгляды. Рисн неоднократно слышала, как Чири-Чири сравнивают с крылатым ущельным демоном, хотя она была изящнее и имела сегментированный хвост – утолщение на кончике с заостренным крючком. В сущности, она не была похожа ни на одно другое живое существо.