Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 166 – Брендон Сандерсон

— У меня для вас хорошие новости, Янагон, – сказал Адолин. – Вы выиграли во всех классических учебных сценариях. Запомнили все случаи, в которых военачальник может проиграть из более сильной позиции, и избежали их. Натренировались не совершать основополагающих ошибок и научились реагировать на случайности. Вы уже не новичок.

— Вы даже не представляете, как я рад возможности поучиться чему-то, без того чтобы спрягать глаголы или зубрить даты, – отозвался император, приманив спрена славы.

Адолин усмехнулся, хотя внутренне содрогнулся от ужаса. Он был всецело за то, чтобы мужчины учились тому, чему захотят, но надеялся, что тетушка Навани никогда не прослышит об образовании Янагона. А то как бы бедному малышу Гавинору не пришлось запоминать названия всех разновидностей вилок в мире.

— Так что же дальше? – спросил Янагон, подавшись вперед с жадным блеском в глазах. – Мы перейдем к играм, где будем начинать на равных позициях?

— Обычно ход обучения предполагает нечто такое, – ответил Адолин. – Первые пару раз вас разобьют в пух и прах, но это полезно сделать сейчас, пока вы еще не набрались излишней уверенности от многих побед и не привыкли опираться на нее, как на костыль.

Взгляд Янагона метнулся к костылям, и до Адолина запоздало дошло, что он сказал. У него снова заныла ступня, которой, шквал побери, даже не было!

— Я готов начать проигрывать прямо сейчас, – произнес Янагон.

— Отлично. После этого вам будет полезно попробовать парочку сценариев, которые выиграть невозможно, чтобы лучше научиться минимизировать потери и просчитывать отступление. Как вы считаете, Гезамал?

Адолин окинул взглядом находившихся в шатре гвардейцев, выискивая сына Кушкама.

Его там не оказалось. Адолин похолодел. Старший Кушкам после потери сознания и исцеления уже был снова на ногах и командовал. А вот его сын… Неужели он…

— Пришлось переместить на другую должность, – тихо сказал Янагон. – Гезамал согласился вчера повести гвардейцев в бой вместе со мной. Он послушал меня, когда следовало воспротивиться моему приказу.

— А разве можно противиться вашим приказам?

— Адолин, моя власть небезгранична. У нас есть билль о законных правах граждан и азадерах-тор – ограничения имперской власти и полномочий. Из государственных служащих формируется правительство представителей народа. Я являюсь душой нашего народа, но я не какой-то алетийский диктатор. – Он потупился, смутившись. – Простите. Я повторил то, что говорили мне, хотя следовало проявить больше такта.

— Все в порядке. Но все ведут себя так, будто вы беспредельно могущественны…

— Я царствую, но не правлю. Тут тонкая разница. Так или иначе, моим солдатам… не полагается позволять мне подвергать себя опасности. Гезамал стоял рядом со мной, когда я попытался пойти в бой, поэтому… его сняли.

— Янагон! – гневно воскликнул Адолин. – Нельзя же наказывать хорошего офицера за то, что он принял хорошее решение, тем более то, принятия которого вы сами от него хотели. Нельзя допускать, чтобы солдаты задавались вопросом о разнице между моральным решением и правильным. Сделайте так, чтобы это было одно и то же!

— Понимаю подобную критику, – не глядя Адолину в глаза, стал раскладывать фишки Янагон. – Но есть вещи, которые мы вынуждены делать, чтобы оставаться цивилизованным обществом. Одна из них – понимание, что действия имеют последствия. Принятие последствий порой бывает и морально, и правильно.