Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 10 – Брендон Сандерсон

— Столько крови, – прошептал Тьюд в ритме скорби, – ради пустынного куска изломанного камня. Люди годами истребляли здесь слушателей, и теперь тут снова убивают.

Венли запела в ритме утраты и… загрустила от того, каким угрюмым стал Тьюд. Отчасти в этом была ее вина.

По большей части ее вина.

— Прости, Тьюд, – прошептала она. – За все.

— Я вот думаю, Венли, может, Эшонай как-то выжила и однажды снова придет в наш лагерь. Когда ты только вернулась… я подумал… я подумал, что это она. Всего на миг. Это глупо с моей стороны?

— Надежда – это не глупо, – ответила она, поморщившись. – Но, Тьюд… я видела тело Эшонай. Прости. Мне следовало об этом упомянуть. Но ты же знаешь, Тимбре была сначала ее спреном.

Он взглянул на нее, напевая в ритме признательности. Хотел, чтобы она объяснила.

— Нас с Демидом послали забрать осколки моей сестры после ее смерти, – сказала Венли. – Вражде не было до нее дела. Для него Эшонай была расходным материалом. Думаю, тогда я и начала меняться. В тот день, когда мы ее нашли и я поняла, что никого не волнует ничего, кроме ее доспеха…

Внутри, успокаивая, забилась Тимбре и добавила кое-что любопытное.

— Тьюд, – продолжила Венли, – Тимбре говорит, Эшонай в момент смерти не принадлежала ему. Она вырвалась на свободу.

— Она была в буревой форме, – заметил Тьюд. – Разве такое возможно?

— Мне это удалось, но только с помощью Тимбре. Она говорит… Эшонай тоже так сделала. Вышвырнула его из своей головы и была собой, когда умирала. С ним можно бороться.

Позади вереницы слушателей Венли разглядела, как по ущелью крадется огромная тень. Они настояли на том, чтобы тоже пойти. Пять ущельных демонов, включая их предводителя, которого все звали Тучегромом. Или же он первым принял решение больше не драться, а когда самый крупный и опасный демон счел, что мелкие существа с Расколотых равнин его победили, остальные последовали за ним.

— Тьюд, возможно, мы в состоянии что-то предпринять в том конфликте, – допустила Венли. – Возможно, нам следует вступить в бой, как я уже предлагала.

— Нет.

Она подняла повыше самосвет, чтобы озарить его лицо.

— Венли, – сказал он, – мы не будем сражаться. Я решил снова тебе поверить, но ты не наш вождь. Среди нас едва ли насчитаешь тысячу взрослых. У ущельных демонов и того хуже. Немногим больше сотни особей? У меня ощущение, что их число быстро сокращается. Если будут еще жертвы, у них возникнут трудности с размножением. Мы не будем участвовать в этом бою.

— Наша численность – моя вина. Если бы я не…

— Мне не верится, что я это говорю, но, Венли… перестань. Что сделано, то сделано. Мы все сожалеем о случившемся. Но… нашего уничтожения желал злой бог. Я стараюсь тебя не ненавидеть. Нам обоим пойдет на пользу, если мы оставим те события в прошлом.

Венли вздохнула, но Тьюд был прав – и насчет нее, и насчет неучастия в бою. Она сомневалась, что слушатели вообще пошли бы с ней в этот поход, если бы не вступились спрены, а ущельные демоны не подтвердили существование странного тона.

— Никаких боев, – сказала она Тьюду. – Я рада, что ты и вся Пятерка предпочли пойти. Любое решение, разумеется, за вами.

Он запел в ритме непреклонности. Джакслим осталась в лагере, поскольку нельзя было одновременно рисковать ею и Венли – хранительницами песен. Но вся Пятерка отправилась, назначив других, кто займет их места, если они не вернутся. Венли не могла отделаться от мысли, что точно так же поступили перед первым визитом к людям. Во время той судьбоносной поездки они убили Гавилара и заварили эту кашу.