Онлайн книга «Плавные прямые»
|
— Не добивай их! — Олег едва успел выдернуть голову одного из нокаутированных им церковников из-под того места, куда секунду спустя ударила изящная женская ножка, покрытая раскалившимися черными латамми. И оказавшуюся в месте контакта маленькой ступни со стеной толстую доску даже не пробило, а скорее распылило. Разогретая до вони собственного паленого мяса горгона была зла как тысяча чертей, истекала кровью из нескольких мелких и не слишком-то мелких ран, что на её темном доспехе удалось разглядеть не сразу, а также явно была не настроена церемониться со своими обидчиками. — Брать живьем! Эти предатели за все ответ после суда! — Они убили Кейто!- Истеричный выкрик девушки чуть не заставил Олега хрустнуть шейными позвонками одного из немногих церковников, кто оценил ауру нового участника схватки и тут же попытался убежать. Или это на него так повлиял тот факт, что из первоначального состава данной группы в живых осталось только человек пять? Слишком эти люди увлеклись сражением с «демоницей», которую их святая магия никак не могла одолеть. И более обыденные средства тоже.Элен и сама по себе была достаточно крепким орешком, чьи покрытые чешуей ручки могли зачарованные клинки ловить прямо за лезвие, а в сочетании с правильно подобранными доспехами и хорошо отточенными навыками рукопашного боя и вовсе превращалась в настоящую машину разрушения, не особо уступающую большинству оборотней в их боевой форме. — Отрубили ей голову! — Где голова⁈ — Олег решил проигнорировать пока еще дееспособных церковников, а также тех, кто вел перестрелку где-то поблизости и своих людей, оставшихся на первом этаже. Схватка должна была вот-вот завершиться, и если сопровождавших шиноби и горгону бойцов не добьют, то они, скорее всего, выживут. Или будут реанимированы им же спустя минуты три-четыре. Но при некоторых травмах даже для такого искусного и могучего мага-медика как он сам счет действительно шел на секунды…Ну, может считанные минуты. Сколько там клетки могзга обычного человека при кислородном голодании живут⁈ А если это не обычный человек, а одаренный, не самый слабый притом⁈ — Может, я еще успею… — Ублюдок с пылающим сердцем, которого я через стену вышвырнула, рубанул наискось! Его клинком сам мозг на две части оказался перерублен, да еще и сожжен, поскольку лезвие вовсю огнем горело! — Олег выругался и мысленно опустил руки, ибо в таком случае он своей начальнице разведки действительно помочь уже не мог ну никак. Тут мог бы справиться лишь кто-то уровня короля йогов, да и то не наверняка…И Манидера Садхира или хотя бы какой-нибудь его копии в городе все равно не имелось. Йог предупредил, что отправляется передать привет Калидасу, дабы тот вновь оказавшись на свободе не расслаблялся лишний раз и не борзел. А чтобы выдать напутственных пинков верховному жрецу наиболее кровожадной богине во всем местном пантеоне, когда оная богиня на сбежавшего от неё смертного слегка обижена, древнему аскету требовалась вся имеющаяся сила. — Сзади!!! Развернувшийся вовремя исключительно благодаря предупреждению Олег смог поймать своими ладонями два сухих старческих кулака, вокруг которых свет свился в ослепительно сияющие кастеты. Никакой опасности чародей по-прежнему не чувствовал, но зато почувствовал всю мощь отнюдь не слабых ударов, заставивших болезненно заныть все кости его обеих рук, включая даже плечевые суставы. Почувствовал прямо сквозь защитные барьеры и зачарованную броню, вероятно способную небрежную отмашку какого-нибудь архидемона удержать. Правда его соперник, которым оказался высокий и худой старик со смутно знакомыми чертами лица, удивился как бы не больше, когда внезапно понял, что не может высвободить свои кулаки из захвата чародея. Однако его это если и смутило, то не сильно, ибо он выгнулся назад, а потом ударил своей головой будто молотом…И чародей повторил данный маневр, обоснованно рассчитывая на превосходство в твердости шлема, прочности более молодых костей и скорости своего самоисцеления, ибо после падения с лестницы выглядел этот церковник, каким-то образом ухитряющийся бить сквозь любую защиту словно бы сразу по самой душе, изрядно помятым. |