Книга Плавные прямые, страница 102 – Владимир Мясоедов

Под несущиеся из распахнутого клюва звуки агонии структурированная некроэнергия вгрызалась в свою цель, омертвляя и заставляя распасться прахом обугленное мясо, живую плоть, кости, непрестанно бьющееся и пульсирующие собственной магией сердце…Запоздалый хлопок свободным крылом по пострадавшему месту хоть и нес в себе не чисто физическое воздействие, но и энергитическое, уже ничего толком не дал. Покорная чародею сила уже углубилась достаточно далеко в недра своей цели, чтобы пылающие серым цветом перья лишь слегка поколебали стабильность заклинания, метафорически отвесив ему пинка на дорожку. Дорожку, которая чуть не стала сквозной, ибо Олег ощутил, как покорная ему сила вгрызается в ребра. Но не совсем те ребра, которые оно уже давно прошла, вернее те же самые, но с внутренней стороны. И самая большая и толстая кость на пути силы смерти, которая дрогнула и покрылась трещинами, но так и не распалась, определенно являлась позвоночным столбом.

— Не убил…- С некоторым даже удивлением отметил Олег, когда его заклинание рассеялось, полностью исчерпав вложенную в него силу. Однако громадная курица все еще продолжала буйствовать и пытаться освободиться, пусть даже истекая водопадами крови из многочисленных ран и непрерывно харкая кровью. — Кажется, у этого пернатого мутанта где-то есть второе сердце…Ну, или ей как и мне сердце, для того чтобы драться и жить, не слишком-то и нужно…

Магические орудия в костяных головах еще не успели полностью перезарядиться, но чародей снова активировал их, стремясь развить успех. Потоки разрушительных энергий разной природы вновь обрушились на истекающую кровью птицу, и пусть они били теперь ей не в грудь, а скорее в бока и спину, но здоровья и так непонятно почему еще живому монстру новые раны и траты энергии на попытки защититься добавить явно не могли. Оглашая округу своими криками боли и ужаса тварь бросила попытки разодрать на части драконий хвост, вытянулась горизонтально словно гимнастка и обеими лапами вцепилась в ту морду ящера, которая извергала из себя кислоту…Вцепилась и не сумела ту ни оторвать, ни раздавить! Только сняла своими светящимися когтями стружку, распадающуюся мелким песком! Каждая башка принадлежавшего чародею транспортного средства теперь ничуть не уступали по прочности прикрытому зачарованными доспехами телу дракона. Пожалуй, даже и превосходили его против грубой физической силы и попыток алхимической трансмутации. Вдобавок, по заверениям создавшего данные конструкции архиупыря, они могли регенерировать, если их не уничтожить вообще под ноль или хотя бы уже после боя кто-нибудь собрал воедино обломки. Лишь бы живой насыщенной жизненной силой и магией крови хватало…У дракона — хватало. Олег видел своими глазами, ну вернее глазами свободных от захвата голов, как прирастает на место одна из полуоторванных судорожными ударами костяных щепок без какого-либо осознанного вмешательства с его стороны.

Громадная птица, наводившая страх и ужас на людей в этом регионе многие сотни лет, а если верить историкам так и целые тысячи, стремительно слабела. Слишком много она потеряла крови, слишком много потратила сил, слишком сильно не прекращающиеся атаки повредили внутренние органы существа, которое хоть и могло жить исключительно благодаря могущественной магии, но от своей биологической природы слишком далеко все же не ушло. Удары ног и попытки вырваться с каждой секундой становились все реже и слабее, новые перья не вырастали взамен уничтоженных, попытки защититься при помощи вообще сошли на нет. Не сумев удержаться на спине дракона гигантское чудовище сорвалось вниз и упало бы на землю, если бы не словно приклеившийся к его крылу хвост. Оно все ещё было живо, оно еще дергалось, брыкалось, пыталось даже клеваться, чего раньше вообще не делало и, вероятно, могло бы выздороветь, дай ему кто-нибудь отлежаться в безопасном месте несколько месяцев или десятилетий…Но изогнувшийся в воздухе дракон, который продолжал держаться в небе лишь на одной чистой магии, ибо его пострадавшие в бою крылья толком махать уже не могли, впился в обессилевшегос врага сразу всеми своими четырьмя когтистыми лапами и тремя зубастыми пастями. Орудийные системы артефактов были разряжены, но это не ни капли не мешало данным частям тела быть использованными по своему изначальному предназначению.